|
Покайтесь, ибо Господь грядет судить. |
|
 |
Против ложного единения (избранные места)
Александр Каломирос
АНТИХРИСТ
Трагедия состоит в том, что мессия которого ждут иудеи, придет. Сказано это устами Христа и устами апостолов; это записано в книгах Нового Завета. Мессия иудеев придет. он даст не только хлеб, который отказался дать Христос, но и все материальные блага, которые Господь также отказался дать. Он потрясет мир знамениями и чудесами, которые ошеломят и устрашат людей во всех концах земли, и они, рабски падут ниц к его ногам. Он объединит все племена и народы и царства земные в одно государство. Он исполнит радостью сердца законников и фарисеев, сердце каждого человека из племени «иудейского». Да, мессия иудеев придет. Он будет тем, кем не является Христос; он не будет тем, Кем Христос является. Он будет антихристом.
Антихрист появится в истории не в виде этакого устрашающего и все сотрясающего чудовища, в котором все бы его узнали, и дела его вовсе не будут аморальны. Придет он так, что лишь немногие распознают его. Он придет после многовековых приготовлений, берущих начало от первых дней Церкви и продолжающихся, все более усиленно, в наши дни. Человечество же увидит в его лице своего благодетеля.
Многие века отступничества воспитали человечество и приготовили его к принятию антихриста. Человечество ждет его как своего идеального вождя. Все историческое развитие ведет к антихристу.
ТАЙНА БЕЗЗАКОНИЯ
Католицизм позволил расцвести в западном христианстве духу мира сего. Он утопил христианскую мысль в рационализме и языческом мировоззрении античной Греции. И наконец, католицизм, с его непогрешимым Папой, привнес механический элемент в отношения между человеком и Богом, уча, что Бог обещал говорить устами грешных и высокомерных людей, каковыми были многие Папы. Ренессанс и гуманизм были поворотом западно-христианского мира к идолопоклонству. В действительности они были проявлением разочарования людей в испорченном христианстве. Гуманизм, проповедуемый, к несчастью, даже так называемыми христианами в виде «эллино-христианской цивилизации», стал сегодня религией века.
Протестантизм довел папистский рационализм до крайних выводов. Протестантизм отверг святость Церкви и ее водительство Духом Святым, потому что он не видел в Западной церкви ни святости, ни истины. Так протестанты отвергли Предание и лишили верующих критерия истины и лжи, навсегда отогнав от себя благодать Божию.
От протестантизма до атеизма и материализма было уже рукой подать. Философии различного толка стали претендовать на место веры христианской в умах людей, и в конце концов мир пришел к поклонению науке. Наука обладала особой силой покорять толпу, потому что достижения ее в области технологии вызывали удивление и восторг у масс, которые, при недостатке духовного опыта, стали легкой добычей материализма. Затем наука дала человечеству ложное ощущение знания. Она могла бесконечно менять свои взгляды и теории, но каждый раз эти взгляды и теории обладали непогрешимостью достоверного знания; и она магическим образом влияла на умы людей.
В результате, когда человечество, спустившись по этим ступеням, было порабощено страстью материализма, на арену выступил коммунизм. Когда же люди уверовали, что единственное истинное добро — это деньги, стало естественным потребовать их равного распределения от властей, равнодушных к бедам обнищавших людей. Это требование исполнило души ненавистью и злобой и соделало их еще более несчастными, разверзая непреодолимые пропасти между людьми и приводя многих к Каиновой ненависти. (Написанное здесь вовсе не означает того, что честное распределение не является обязанностью правительства, причем основополагающей). От этой ненависти и началась война капитализма с коммунизмом, которые по существу являются системами-сестрами, одинаково поклоняющимися материи и деньгам и разделенными лишь своими собственными интересами и борьбой вокруг распределения благ. Задача обеих систем — превратить камни в хлебы, объединить мир под своим влиянием и ошеломить его достижениями, которых человек не мог себе раньше и представить. Таким образом, человечество постепенно достигло врат царства антихриста. Человечество подошло к той точке, когда у него есть не только желание, но также и возможность ответить «да» на три искушения люцифера. И всего-то, что останется сделать самому антихристу для захвата власти во всемирном государстве, — это покончить навсегда с голодом и нищетой и обеспечить изобилие материальных благ, дабы в сердцах людей, исполненных довольства и комфорта, не нашлось бы более места для Бога.
СОЮЗ РЕЛИГИЙ
Глядя на все это, приходишь к осознанию того, что в человечестве, которое не заботится более ни о чем, кроме собственного спокойствия, основанного не на чем-либо священном и святом, а лишь на материальных интересах, — в этом мире прагматических людей, которые рассматривают любые дискуссии об Истине как бесполезную болтовню, — соединение церквей представляется делом не только не трудным, но, напротив, даже неизбежным. Более того, я полагаю, что неизбежно не только соединение так называемых христианских церквей, но и соединение всех религий вообще.
Антихрист не допустит разногласий в своем царстве; он не потерпит религий и перебранок по религиозным вопросам. Он, как Бог, воссядет в храме Божием, и все люди земли поклонятся ему, потому что дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем. И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни. Тогда для этих людей, чьи имена не написаны в книге жизни, будет существовать одна религия — религия антихриста.
И сейчас уже есть образчики религий, готовых оценить и признать все существующие вероисповедания; это — предтечи религии антихриста. Одна из таких религий — свободное масонство. Им уже охвачены наиболее прогрессивные мировые лидеры. Со своим синкретизмом оно способно примирить в умах глупцов все религиозные противоречия человечества и преодолеть на пути к союзу все барьеры и трудности, которые встретят различные церкви. В самом деле, зачем прикладываются такие большие усилия к отысканию приемлемого разрешения догматических и прочих противоречий между различными христианскими вероисповеданиями, а в дальнейшем и между различными религиями, как не ради продвижения прямо к союзу религий — некоему виду свободного масонства?
И, понимая это, большинство современных религиозных лидеров, по крайней мере, самых «великих» и «важных», поспешили (будучи прогрессивными) стать масонами; что не мешает им носить рясы или облачения и служить свои литургии. Ведь, поскольку миряне еще не вполне готовы, необходимо придерживаться старых форм и продвигаться сначала к соединению церквей, а затем и к соединению религий.
ВЗГЛЯД В ПРОШЛОЕ
Все это — события не столь отдаленного будущего. Вот почему Господь вопрошает, найдет ли Он верных, когда вновь придет на землю. Но Сын Человеческий пришед найдет ли веру на земле?
Взгляд в прошлое научит нас правильному пониманию развития дел церковных, которое происходило в прошлом и последует в будущем.
Первые попытки византийских императоров соединиться с папским заблуждением, к счастью, были пресечены сопротивлением этому народа и завоеванием Византии турками. Но как только греческий народ обрел национальную независимость, прежнее искушение вновь постучалось в дверь. Вначале верующие греки, люди традиций, противились процессу европеизации. Но они были безграмотны, и, хотя они проливали кровь за свободу своей страны, их быстро отпихнули в сторону новоявленные грамотеи, которые, наряду с самомнением, порожденным полузнанием, имели власть при дворе короля Оттона. «Это привело к деградации отечества и религии, которая ныне расшатывается людьми безрелигиозными. Во время турецкой оккупации ни один камень старинных храмов не был потревожен. Но эти обманщики соединились в своих интересах с прогнившими фанариотами и прогнившими подобными им в Европе и испортили наши монастыри и церкви, одни осквернив, а другие превратив в конюшни. Этим занимаются у нас многие подобные им священники и миряне, военные и политики. Несмотря на проливаемую нами кровь, мы находимся в опасность потерять землю отцов наших и нашу веру» (Макриянис, «Воспоминания», стр. 398).
Эти интеллектуалы-самоучки глумились над греческим народом со страстностью фельетонистов пятых полос. Они презирали их язык, их обычаи и манеры, их образ мышления. Они использовали все имевшиеся в их распоряжении возможности, дабы исказить истину веры и привить мирской дух и рационализм к святому древу Православия, которое в течение многих столетий господства язычников оставалось неоскверненным. Чтобы поразить Церковь в самое сердце, они ударили по ее монастырям. Одни монастыри закрыли, конфисковали собственность других, а в третьи послали «прогрессивных» игуменов, которые разрушали их быстрее, чем обоюдоострый меч государства.
Лишенная своих монастырей, с порабощенными государством епископами, Церковь превратились в виноградник без ограды. Народное образование ушло из рук Церкви и попало в руки гуманистического государства, которое, при всей своей притворной любви ко греко-христианской цивилизации, было и остается совершенно языческим. Все начало подстраиваться под вкусы нуворишей и провинциального афинского общества.
Церковное служение стало вырождаться в нечто все более мирское. Византийская музыка стала европеизироваться и деградировать в четырехсоставную оперную гармонию. В глазах дам из «высшего» общества иконы стали выглядеть слишком строгими и уродливыми. Дамы желали «сладких Иисусов», исполненных снисхождения к их беззакониям, неспособных вызывать страх и благоговение. Бороды и длинные волосы духовенства стали мешать им, и священнослужители, отвечая запросам современного общества, начали холить себя. Смиренную освященную маленькую свечку, настраивавшую на покаянный дух, заменили лампы Эдисона, делая храм похожим на величественную залу, подходящую для свадебных торжеств и официальных церемоний правящих верхов.
Но это было еще не все. Не только начальное и среднее, но также и высшее образование ушло из рук Церкви. Так, богословы, будущие священники и иерархи стали выходить уже не из лона своей природной матери Церкви, но из лона государственного университета, исполненного зловонием рационализма, духовно обмельчавшие, лишенные какой-либо возможности соприкоснуться с таинственной жизнью святости во Христе, которая одна лишь и способна созидать истинных богословов. И, как плевелы, в Церкви произросли богословы, чьи умы были забиты многими философскими теориями протестантского или римского происхождения, и в чьих сердцах не было живого Православия.
Эти люди были неспособны увидеть той бездны, которая отделяет Восточную Церковь от Западных церквей. Они считали это разделение лишь вопросом догматических формулировок, а не существенным вопросом жизни. Жизнь во Христе для них была совокупностью эмоциональных состояний и этических действий, совсем такой же, какой она виделась западным людям. Откровение (внутренне видение) Бога, живой опыт присутствия Христа и пребывание во Святом Духе, т.е. вселение Истины в сердце человеческое, было неведомо им. Когда они говорили об истине, они имели в виду нарезанную и засушенную догму. Догма для них, однако, как и для западных, была отдельным миром интеллектуальных формул, довольно обременительных, значимость которых, после разрыва между жизнью и верою, они были неспособны оценить.
Как мы видим, основания, на которых даже наши благонамеренные богословы собирались строить защиту своего Православия, были внутренне прогнившими. Становится страшно, когда понимаешь, что вся современна греческая религиозная жизнь построена на этом прогнившем фундаменте. В свое время благочестие народа брало начало из монастырей, являвшихся духовным оплотом и путеводителем. В Греческом Королевстве появилось благочестие, основание коему положили богословы, миряне и клирики, описанные нами выше. Эти богословы, подражающие западным образцам, организовали братства и христианские союзы и взяли дело проповеди и катехизации в свои руки. И если раньше местное благочестие имело своим центром монастырь и приходских священников, и христианин местности А ничем не отличался от христианина местности В, поскольку оба они были чадами одной и той же Православной Церкви, то теперь богословы организовали фракции; и сегодня в одной и той же местности есть христиане фракции А и христиане фракции В, постоянно соперничающие и не доверяющие друг другу, разделенные, но не понимающие того, в чем состоят их разногласия. Но несмотря на ненависть и взаимные раздоры, в отношении западных фракций они согласны, что «существует намного больше того, что объединяет нас, чем того, что нас разъединяет», и что «мы должны смотреть на то, что объединяет нас, и обходить то, что нас разделяет». Иначе говоря, союз и любовь с западными «братьями» (которых они никогда не видели и не знали) им видится гораздо более легко достижимым, чем со своими соотечественниками и соседями, которых они видят ежедневно и которых знают. Как было сказано, современные люди трудятся ради любви к человеку, некоей абстрактной любви к человечеству, будучи в то же самое время не способны любить своего ближнего.
ВОПРОС СТАРОГО СТИЛЯ
В этой атмосфере вырождения, в результате давления со стороны государства, Греческая Церковь неожиданно сделала первый шаг навстречу папе — приняла папский календарь.
БОГ ПОРУГАЕМ НЕ БЫВАЕТ
Но да поймут же все те, кто с такой легкостью говорит о соединении церквей, что единство Церкви есть таинственный дар Божественного присутствия. Оно не приходит через решения конференций; оно либо существует, либо нет. Никакое человеческое решение не может принудить Бога.
Конечно, внешнее соединение может состояться, и все — протестанты, католики и православные — могут заявить, что мы, наконец, стали единой церковью и можем поминать Папу Римского, а тот может поминать Патриарха Константинопольского. Если мы все согласимся на единую «минимальную истину», на единый упрощенный символ веры, и если некоторые другие вопросы будут улажены, то союз возможен. Это будет законная и внешне основательная система, но это будет система, не имеющая никакого отношения к Церкви Христовой, даже если все ее внешнее устройство будет напоминать Церковь. Бог поругаем не бывает. Бог не приходит к людям, если они не создают условий для Его присутствия.
Церковь Христова никогда не являлась человеческой системой. Церковь рождена, а не сотворена. В результате дискуссий люди могут создать нечто, чему они могут присвоить имя «Церковь». Но это изделие будет чем-то безжизненным. Живая Церковь не будет иметь к нему никакого отношения. Она будет существовать где-то вдали от этих изделий, неизменная, исполненная истины и света, чистая от лжи каких бы то ни было компромиссов, со Святым Духом, освещающим ее путь и покрывающим ее подобно солнечному свету, ведущим ее к полноте истины.
А то, много ли останется истинных христиан, не имеет значения, даже если их можно будет перечесть на пальцах одной руки. Они пребудут носителями Предания, которое они не просто изучали, но которым они жили, приобретая живой опыт. Христиане живут в Предании, как в родной стихии, как рыба в воде.
СОВРЕМЕННОЕ ИДОЛОПОКЛОНСТВО
Идеал у европейца совершенно тот же самый, что и у люцифера. По сути это то же самое презрение благости Божией, то же оскорбление Его любви, тот же самый бунт и отчуждение от Его Промысла, та же неблагодарность, тот же путь, ведущий человека вместо, как он полагает, вознесения в пропасть смерти.
СПОСОБ ПОЗНАНИЯ
Католицизм, протестантизм и атеизм — все одного поля ягоды. Они суть порождения одного и того же образа мыслей. Все они являются философскими системами, продуктами рационализма. Происходит это от представления, что человеческий разум есть основание для определенности, мера истины и способ познания.
ПОД ЗНАМЕНЕМ КРЕСТА
Но истинная религия Европы скрывает свое лицо и выступает формально под христи-анской маской.
Для всего мира Европа является христианской землей. Диавол поистине чрезвычайно остроумен, и его шутки имеют самые трагичные последствия для человечества.
Величайшее зло, когда-либо случавшееся в мире, состоит в том, что мир взял в качестве знамени Крест. Аристотелизм западных богословов и их преемственность от идолопоклоннической рационалистической мысли Древней Греции, превращение богословия в философию, искажение веры, папство, жажда власти и мирского могущества, крестоносцы, смешение религии с политикой, инквизиция, миссии, являвшиеся передовыми отрядами колонизационных сил, конквистадоры, войны, систематическое обескровливание наций, оргии, обманы, унижения и тирании — имели место во имя Распятого.
Вследствие этой трагической порчи религии естественным было зарождение атеизма и протестантизма как стремления к освобождению и оздоровлению.
Нужно отметить, что появившийся в Европе атеизм был не только безразличием или агностицизмом, или просто эпикурейским отношением к жизни. Атеизм Европы не был академическим отрицанием. Это была глубокая ненависть христиан к Богу — такому, как они Его понимали в Европе; это была сильная страсть, богохульство, оскорбление души человеческой.
Точно также протестантизм, который мог возникнуть как самостоятельная ересь, в действительности появился как отрицание католицизма. Протестантизм никогда не имел религиозной позиции. Наоборот, он был и остается религиозным отрицанием. Существование его было оправдано существованием католицизма. Если бы католицизм исчез, не стало бы причины для существования протестантизма.
ЗАПАДНАЯ ШКОЛА
Споры, начавшиеся на Западе столетия тому назад, проходят с поразительной легкостью, и это потому, что участники, хотя и разнятся взглядами, являются учениками одной школы.
Европейцам, особенно протестантам, атеистам и религиозно-безразличным, очень трудно осознать, как глубоко их сознание отмечено печатью папизма, и понять, что их негативные взгляды сформировались на основе соответствующих позиций папистов.
Папизм являлся великим учителем Запада. Он учил европейцев азбуке и вел их к рационализму, унаследованному от древней Греции и Рима.
Рационализм был душою всех ересей, ополчавшихся на христианство. Все богословские сражения христианство вело против него. Ересь есть отрицание сверхъестественного и попытка преобразования его в нечто рациональное. Это — отрицание живой реальности и принятие некоего понятия, потому что только понятие есть нечто объяснимое, тогда как живая реальность необъяснима.
Рационализм начал поникать в западную Церковь задолго до раскола. У папизма и различных ересей, «украшающих» Римскую церковь, отец — рационализм. Они родились из него и мало помалу выросли в течение веков.
Удаленность Рима и затрудненность сообщения с ним способствовали тому, что первые его отклонения не были выявлены в самом начале. Ученые-историки заметят, что Запад для христианства всегда был в духовном отношении провинцией. Почти все духовные и богословские вопросы возникли на Востоке, и там же было найдено их разрешение. На Востоке христианство находилось в постоянном напряжении духовных сил. Именно там прошли все распространенные ереси, там происходили духовные битвы. Западные же христиане пребывали в некоем блаженном состоянии, они были как бы шоколадными солдатиками христианства.
Болезни Востока носили характер острых приступов, т.е. принимали вид, при котором создаются антитела и иммунитет. Однако, в то же самое время, на Западе началось хроническое заболевание — форма болезни, неотвратимо ведущая к смерти.
Рационализм приносит с собой самомнение, самомнение приносит отчуждение, отчуждение же возрастает с ростом мирской власти. И вот, в то самое время, когда Запад как никогда нуждался в духовной поддержке и руководстве со стороны Востока, ко всеобщему ужасу разверзлась пропасть.
В это время латинская церковь, пытавшаяся христианизировать бывшие языческими европейские народы, вместо того, чтобы стремиться поднять их к трудным для восхождения высотам христианской веры и жизни, старалась представить христианство как нечто легкое и приятное, надеясь таким образом быстрее привлечь язычников ко Христу. Таким образом, вместо поднятия духовного уровня язычников, латиняне приблизили к их уровню Церковь. Они сделали свое учение более понятным, распределенным по многим категориям, более систематизированным, более академичным. Так началось распространение рационализма и подмена христианской веры. Из Таинства жизни в Духе Святом христианство превратилось в этико-философскую систему, которая позже нашла свое лучшее выражение в «Сумме теологии» Фомы Аквинского.
И отвергшие впоследствии католицизм именно от него получили, тем не менее, свою культуру. Они выросли в нем, он научил их думать и философствовать. Протестанты, гуманисты, атеисты — целые плеяды европейских философов — все они являются выпускниками католической школы. Вот почему они говорят на одном языке — языке рационализма, — и вот почему, несмотря на все различия, они так прекрасно понимают друг друга.
ВЕЛИКАЯ БЕЗДНА
Католицизм, протестантизм и атеизм, подобно всем прочим философским учениям, говорят на одном языке. Один понимает аргументы другого, и, несмотря на все разногласия, они могут общаться друг с другом. Но Православие отделено от всех этих систем великой бездной, потому что оно есть нечто иное в самой своей сути.
Даже если предположить, что Запад самым наилучшим образом был бы расположен к тому, чтобы пойти нам навстречу и зажить по православному — чего на самом деле нет, за исключением, возможно, примера старокатоликов, — такая расположенность не сделала бы их способными понять Православие и жить по нему. Многие века отступничества не прошли даром и наложили свою печать на души этих людей. И печать эта настолько трудно смываема, что не может быть стерта ничем, кроме как благодатью Божией, и то только со смиренных сердец.
Целый новый мир должен родиться в сердце западного человека для того, чтобы он что-то понял в Православии. Как может тот, кто от колыбели дышит сухим воздухом рационализма и научен поклоняться человеческому разуму как идолу, смириться и стать простым, как дитя? Как может тот, кто привык гнаться за тем, что высоко пред людьми, но мерзость пред Богом, и кто был научен рассматривать обращение к внутреннему человеку как «разглядывание собственного пупка», спастись от терний мирских забот? Как может тот, кто научен рассматривать суету как ценность, оплакивать суету жизни?
Спросим честно: что сделали католицизм и протестантизм для того, чтобы спасти мир из безжалостного водоворота, в котором он очутился? Не религия ли Запада отправила задыхающегося от бега человека в погоню за тем, что Христос назвал тщетным? Монашество, сердце религии, было на Западе либо упразднено, либо превращено в утилитарные ордены, которые, деятельно или мысленно, имели своей целью служение земному благосостоянию людей и мудрости мира сего, которую Бог обратил в безумие(I Кор.1,20). Религия Запада сделала политику полем христианской деятельности, управляя царствами и проливая кровь в погоне за властью и деньгами. Она использовала миссии в качестве приманки для подчинения людей цветных рас бесчеловечным европейским властителям. Она гналась за удовольствиями и комфортом, уча, что благосостояние есть Божий дар. Она дала христианству утилитарную, социальную цель, принуждая человека верить, что Христос был учителем нравственности, озабоченным прежде всего правовым функционированием общества, и что Церковь является хранительницей идеальных человеческих законов и следит за тем, как эти законы исполняются. Религия Запада создала модель христианина-фарисея, добропорядочного гражданина, который думает, что достиг совершенства, потому что никогда никому не причинил вреда, или потому, что пожертвовал деньги благотворительным организациям.
Как могут из недр цивилизации, которой свойственна погоня за человеческим комфортом и сатанинская гордость достижениями своей науки, появиться смиренные люди, в печали и слезах ищущие вышний свет?
Как может человек, ищущий в глубинах своего сердца, в тишине и неподвижности своей «сокровищницы», «драгоценный жемчуг», появиться из недр цивилизации, для которой характерны непрестанное движение и озабоченность, направленные ко внешнему?
Такое событие явилось бы редчайшим чудом.
Но если понять дух Православия так трудно даже для одного человека, то возможно ли это для всей Римо-католической церкви или для протестантских церквей вместе взятых? Миллионы людей на Западе даже и не знают о существовании Православия. Возможно ли душам, вот уже целые столетия блуждающим в потемках, вернуться к истине в результате всего лишь пары конференций представителей различных «церквей»?
Уж не думают ли те, кто говорит о единении церквей, что они имеют дело с явлением из сферы политики, где руководители государств ведут своих подчиненных в целом либо к войне, либо к миру? Люди не приходят ко Христу и Его Церкви толпами. Они приходят как свободные личности.
Предположим, что Папа неожиданно решает стать православным и привести всех католиков к Православию. При такой внешней перемене станет ли хоть один из миллионов католиков православным? И даже если бы все они с самым лучшим намерением стремились выучить все православное вероучение и поверить в него, они не смогли бы и шагу ступить по направлению к Православию, потому что Православие есть не просто система учений или ряд обрядов, а нечто намного более глубокое и существенное. Это — направленность целой жизни и мышления. Православие есть дух, дух Предания, который нельзя вывести из книг. Он предается от живого человека к живому человеку, от отца к сыну, от матери к дочери, от брата к брату, от друга к другу, от священника к священнику, от монаха к монаху, от духовного отца к духовному чаду, не на бумаге чернилами, а устами к устам (II Ин.1,12), от души к душе. И все это — живя Святыми Таинствами Церкви, с помощью благодати Святаго Духа, со временем, постепенно, при медленном духовном развитии.
Но нет, говорящие о единении совсем не наивны. Они прекрасно знают, что католики и протестанты никогда не станут православными органически. Но их это и не интересует. Им нет дела до заблудшей овцы стада Христова. Они уповают на компромисс и удовлетворяются искусственным соглашением. Кроме того, они сами уже давно не являются православными. Им нет дела до истины и жизни во Христе. Тайна антихриста уже действует в них, и они не успокоятся, пока ее дело не придет к завершению.
ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Сходство, существующее между взглядами православных, говорящих о греко-христианской цивилизации, и взглядами папистов — удивительное. У них одинаковый образ мыслей, одинаковые цели, одинаковое безразличие к истине и к мистической жизни. Их «христианство» есть лишь нечто поверхностное, некое мировоззрение, призванное заполнить пробелы в их сознании и сделать их земное существование еще более комфортабельным.
Такие «христиане», которые всегда готовы пойти на компромисс, чтобы иметь на своей стороне большинство, никогда не переведутся.
Они, так же как папа, оптимистичны по поводу будущего человечества, и этим оправдываются. Потому что и папа, и они подвизаются в строительстве цивилизации; и к их великой радости цивилизация строится и будет строиться с каждым днем все успешнее. Она станет цивилизацией, которая будет уважать ценности, поскольку цивилизация без ценностей невозможна, а ценности являются ценностями, поскольку они полезны для общества. Но ценности не защитят человеческие сердца от проникновения смерти. Потому что ценности — это жертвы, приносимые идолу по имени Человек; они не являются приношениями для служения Богу.
ТРУДНЫЙ ПУТЬ
Все написанное здесь не адресовано ни миру, ни таким «христианам». Это адресовано тем немногим избранным, которые в последние времена сами окажутся в опасности быть обманутыми.
В христианских организациях, в папизме и протестантизме есть души, искренне жаждущие Бога и взыскующие грядущего града. Но их окружение и наставники не дают им найти путь, к которому стремятся их сердца.
Эти немногие избранные должны быть осторожны, очень осторожны. диавол не всегда действует как диавол; чаще он является в виде ангела света. Он проповедует христианство лишь слегка отличающееся от подлинного, и с помощью этой уловки он уловил в свои сети намного больше людей, чем захватил бы, наслав целую армию атеистов и Диоклитианов.
Он клевещет на верующих, называя их нетерпимыми, узкомыслящими людьми, фанатиками, поклонниками буквы. Таким способом он воздвиг на Церковь Христову самое страшное в истории гонение. Люди часто больше боятся характеристик, задевающих их честь и репутацию, чем карающего меча. Очень немногие могут принести эту жертву — прослыть глупцами. Но в современном мире каждого христианина неизбежно сочтут дураком или, по крайней мере, узкомыслящим. Очень у немногих есть смелость выступить с протестом, который приводит к мученичеству. Вот почему большинство людей предпочитают легкий путь компромиссов и фанатично проповедуют его.
Язычники никогда не ненавидели христиан так, как ненавидит их сегодня «христианский» мир. Внешняя терпимость обманчива. Мир терпит только так называемых христиан, которые идут с ним рука об руку, тех, которые стараются насадить социальное христианство и не отставать от времени. Других, не желающих отступить от своей веры, мир ненавидит. Но ненависть мира является для нас критерием, по которому мы узнаем, истинные ли мы христиане. "Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел" (Иоан.15,18).
ПЕРЕД КОНЦОМ
Вполне возможно, что тогда, в последние дни, когда различные церкви и религии соединятся и предстанут как единое целое, истинная Православная Церковь будет выглядеть разделенной на небольшие, редкие, разбросанные приходы, так что даже, возможно, один от недостатка доверия будет подозревать другого, подобно тому как солдаты подозревают друг друга, когда узнают, что враг носит такую же форму.
В последние дни все будет заявлять, что они православные христиане, в их собственном понимании сути Православия. Но несмотря на все это, имеющие чистое сердце и ум, просвещенный божественною благодатью, узнают Православную Церковь, невзирая на ее явную раздробленность и крайний недостаток внешнего блеска. Они соберутся вокруг истинных пастырей и станут столпами Церкви. Пусть люди на земле делают, что хотят. Пусть собираются экуменические конференции; пусть церкви объединяются; пусть христианство будет искажено; пусть традиции и жизнь изменятся; пусть религии объединятся. Церковь Христова останется неизменной, как говорит Златоуст, потому что если даже один из ее столпов останется стоять, Церковь не падет: «Ничего нет прочнее церкви. Она выше небес и шире земли. Она никогда не стареет; она всегда расцветает».
Столп Церкви — это каждый истинно верующий, который привержен Преданию отцов, несмотря на все устрашающие события в мире, пытающиеся отвратить его. Такие столпы пребудут до конца мира, что бы ни случилось. Кроме того, когда произойдут все те события, пришествие Господне не замедлит. Это положение дел будет самым страшным знамением того, что Его пришествие приближается. Именно тогда и наступит конец.
 | ||||||||
|
|
|
