Крест
Покайтесь, ибо Господь грядет судить
Проповедь Всемирного Покаяния. Сайт отца Олега Моленко - omolenko.com
  tolkovanie.com  
  omolenko.com  
  propovedi.com  
holy.city - сайт о ВОЗВЕДЕНИИ БОЖЬЕГО ХРАМА В ДОМИНИКАНСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ!
  Избранное Переписка Календарь Устав Аудио
  Имя Божие Ответы Богослужения Школа Видео
  Библиотека Проповеди Тайна ап.Иоанна Поэзия Фото
  Публицистика Дискуссии Библия История Фотокниги
  Апостасия Свидетельства Иконы Стихи о.Олега Архив
  Жития святых Книга отзывов Исповедь Статистика Карта сайта
  Молитвы Слово батюшки Новомученики Пожертвования Контакты
Главная страница сайта Печать страницы Ответ на вопрос Пожертвования Персональный видеоканал отца Олега Вниз страницы Вверх страницы К предыдущей странице   К вышестоящей странице   К следующей странице Перевод
МИР ВСЕМ МИЛОСТИВЫМ, ЩЕДРЫМ И МИЛОСЕРДНЫМ!
Дорогие читатели, прошу вас оказать милость и поучаствовать своим пожертвованием в Божьем деле - возведение первого православного Храма в Доминиканской Республике! Вы не обязаны этого делать, но можете! Для этого достаточно зайти по данной ссылке и перевести деньги на церковный счет в соответствии с указанными реквизитами банка. Там же можно прочитать подробнее об этом проекте.
И да благословит вас Господь обильным благословением за ваше щедрое сердце!


ВКонтакт Одноклассники Facebook Twitter Google+ Blogger Livejournal Яндекс Mail.Ru Liveinternet

П. Марченко, А. Козин

О «СТАРООБРЯДЧЕСТВЕ»

(Издание второе. Исправленное и дополненное)
Вышний Волочек
2012
  • ОТ АВТОРОВ
  • ВВЕДЕНИЕ
  • ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ О «СТАРООБРЯДЧЕСКИХ» СЕКТАХ
  • ВЫЗРЕВАНИЕ РАСКОЛА
  • БОРЬБА С НЕВЕЖЕСТВОМ
  • ПЕРВАЯ ПОПЫТКА ПРАВКИ ПОРЧЕННЫХ КНИГ
  • СТОГЛАВЫЙ СОБОР
  • КНИГОПЕЧАТАНИЕ
  • АВВАКУМОВСКАЯ ПРАВКА КНИГ
  • СВЯТЕЙШИЙ ПАТРИАРХ НИКОН
  • РАСКОЛ
  • ПОПЫТКА «СТАРООБРЯДЧЕСКОГО» РЕВАНША. СТРЕЛЕЦКИЙ БУНТ
  • ПЕРЕРАСТАНИЕ РАСКОЛА В ЕРЕСЬ, «СТАРООБРЯДЧЕСКИЕ» ТОЛКИ И СОГЛАСИЯ
  • ЕДИНОВЕРИЕ
  • ПАПИСТСКО-ПОПОВСКАЯ ЕРЕСЬ. АВСТРИЙСКИЙ ТОЛК
  • НОВОЗЫБКОВСКИЙ ТОЛК
  • ПРОТЕСТАНТСКО-БЕЗПОПОВСКАЯ ЕРЕСЬ
  • ОТСТУПЛЕНИЕ И ЦЕРКОВЬ
  • ПОДВЕДЕМ ИТОГ
  • ПРИЛОЖЕНИЕ. О ПРЕПОДОБНОМ СЕРАФИМЕ САРОВСКОМ
  • СВЯТИТЕЛЬ ФЕОФАН ЗАТВОРНИК. РАСКОЛ – НЕ СТАРИНА, А НОВШЕСТВО

     

     

    ОТ АВТОРОВ

    Данная брошюра первоначально задумывалась в виде статьи, которую мы намеревались опубликовать в православных СМИ, что так и не было сделано. Причина этого заключалась в том, что подходящую газету или журнал найти нам не получилось. Не получилось в основном из-за того, что современная религиозная пресса чаще всего с большим сочувствием относится к старообрядчеству. Тогда у нас возникла мысль расширить нашу статью и выпустить на ее основе брошюру, что и было сделано.

    Первое издание брошюры вышло очень небольшим тиражом и через некоторое время к нам стали поступать просьбы от верующих людей о повторном ее переиздании. Данное второе издание претерпело незначительную доработку и мало чем отличается от предыдущего.

    Что же подвигло нас к изданию и повторному переизданию этой брошюры?

    Сегодня многие православные, отходящие от МП по причине (как видится большинству) падения данной структуры в ересь, неизбежно встают перед вопросами «что делать?» и «куда идти?». Вместо того, чтобы какое-то время просто посидеть дома, попросить Господа о вразумлении, спокойно изучить историю и правила Православной Церкви, а также историю своей Родины, эти люди начинают судорожно метаться из стороны в сторону.

    В конце концов, эти метания приводят к тому, что большинство из них через некоторое время попадают в какую-либо другую псевдоправославную структуру, которая по своей сути от МП мало, чем отличается.

    Уместно здесь будет вспомнить случай с преп. Макарием Великим, когда в пустыне возле мужского монастыря он встретил диавола, идущего в человеческом образе и всего обвешанного тыквами наподобие горшочков. Тот поведал преподобному, что идет в монастырь соблазнять братию, и если какому-нибудь брату не понравится, к примеру, кушанье из одного горшочка, он предложит ему следующий (см. подробнее: Жития Святых, Москва, Синодальная типография, 1904 г., репринтное издание, месяц январь, часть 2, житие Макария Великого, день 19, стр.131).

    Также и сейчас, просто диву даешься, сколько у нас по России этих «горшочков» и с какой легкостью нынешние верующие их приемлют. Не нравится вам МП во главе с экуменистом Кириллом Гундяевым? – милости просим в РПЦЗ. Не нравится РПЦЗ? – пожалуйте в катакомбы. Ну, а если уж и катакомбы вас не устраивают, то тогда добро пожаловать в «самую каноничную», в «сверхблагочестивую» структуру – старообрядчество! С сожалением приходится констатировать, что на последнем «горшочке» многие и заканчивают.

    Происходит так по одной лишь простой причине – сейчас практически негде найти литературы, обличающей это т. н. «старообрядчество» (берем это слово в кавычки, так как никакого старого обряда, по учению Церкви Христовой, никогда не было, все это выдумки прельщенных и одурманенных лжеучителями людей). Тенденция же на разрастание этой ереси просто ужасает.

    Поэтому мы и решили опубликовать найденные нами материалы в защиту Святого Православия и в обличение этого мнимого «старообрядчества».

    Авторы.

     

     

    ВВЕДЕНИЕ

    «Прошу и молю вас, ходите в церковь Греко-
    Российскую: она во всей славе и силе Божией!»

    Выдержка из высказывания преп. Серафима
    Саровского, обращенного к «старообрядцам»

    В последнее время, начиная примерно с конца 90-х годов 20 века, в России как в периодической печати, так и в книжных изданиях все активней стала подниматься тема о так называемом «старообрядчестве». Многие известные и малоизвестные авторы изо всех сил взялись расхваливать «старообрядцев», при этом в адрес Православной Церкви непременно летят всевозможные хулы и обвинения. Самое удивительное, что происходит все это при полном, даже можно сказать гробовом, молчании православной общественности. Более того, сейчас, похоже, стало уже модным на страницах периодических изданий размещение какой-нибудь «старообрядческой» «душещипательной» истории или, того хуже, откровенной злобно-клеветнической статейки.

    Складывается впечатление, что идет кем-то искусно разработанная и спланированная организованная травля Православия. Что же происходит? Почему и кто пытается отмыть «старообрядческую» ересь, да еще и при помощи самих же «православных», клевеща при этом на Святое Вселенское Православие?

    Впрочем, разобраться, что и почему, оказалось не так уж сложно. Для этого понадобилось сопоставить лишь несколько общеизвестных фактов.

    Итак. После гибели Российской Империи и Греко-Российской Поместной Церкви иерархи-отступники, предавшие Помазанника Божьего и Святое Православие, создали несколько церковных юрисдикций – МП, РПЦЗ и так называемые катакомбные церкви. Несмотря на многочисленные разделения во взглядах бывшие между этими структурами, в своей обновленческо-экуменической вере почти все они были едины. И поэтому нет ничего удивительного в том, что они друг за дружкой, наперегонки, начали править Православные правила и каноны. Коснулись их нововведения и отношений со «старообрядцами».

    В 1971 и 1973 гг. анафемы были сняты со «старообрядцев» ересиархами МП и РПЦЗ. Затем, когда после крушения СССР начали возрождаться и создаваться катакомбные церкви, то же самое было проделано ересиархами многих катакомбных церквей.

    Однако, к большому удивлению этих отступников, «старообрядцы» не спешили делать ответные шаги к примирению. Своей позицией они однозначно намекали, что вышеприведенных действий им недостаточно. Они требовали публичного покаяния перед ними. Такой реакции, видимо, мало кто ожидал.

    Но разве есть такие крепости, которые не взяли бы экуменисты? К тому же если еще и приказ сверху? Тут уж хочешь – не хочешь. Но для начала, конечно, нужно подготовить народ, он ведь не очень-то хорошо различные новшества принимает. Могут быть и нежелательные эксцессы. Подготовим народ, а там уж и каяться можно.

    Вот, видимо, после таких размышлений и был придуман план по обработке русских людей в духе лояльности к «старообрядческой» ереси. Посыпались на головы народа заказные статьи и книжонки. Причем заказчик всего этого отнюдь не «старообрядцы», а высокопоставленные сановники из МП.

    Вот, например, в комментарии к статье А. Юрьева «Царь, Никон и Раскол» журнала «Церковь» № 3 за 2000 год открыто говорится, что авторы про«старообрядческих» статей: В. Рубцов, Б. Кутузов, А. Карташев далеко не «старообрядцы»: «Всех этих авторов объединяет то, что, не будучи старообрядцами, а подчас и весьма далеко отстоя от Старообрядческой Церкви (как, например, Карташев), они пытаются объективно разобраться»... Оказывается, официальной позиции Вселенской Православной Церкви относительно «старообрядческой» ереси для этих авторов недостаточно, им еще чего-то не хватает. Не честнее ли было бы признать, что они просто по заданию экуменистов льют водичку на мельницу «старообрядчества», постепенно готовя православный народ к слиянию с этой ересью.

    Можно предположить, что кого-то используют втемную, не открывая тайн мирового правительства. Однако суть акции от этого не меняется – надо постараться втолкнуть русский народ если не в МПшную, то в какую-нибудь другую ересь, а затем, объединившись, всех еретиков собрать в кучу под руку патриарха МП, а в последствии – всемирного правителя, которого и будут славить едиными усты и единым сердцем отступники от Бога всех мастей.

    Не еретиков, конечно же, жалко, они и так идут в погибель, и спастись им невозможно. Жалко тех людей, которые, почитав эти статейки и книжонки, по наивности приняв все это за чистую монету, отвергают Святое Православие и прилепляются к «старообрядческой» ереси. Их намеренно толкают в это болото, заранее зная, что объединение МП со «старообрядцами» не за горами.

    На «архиерейском» соборе МП в 2004 году уже объявлено о начале работы по подготовке этого объединения.

    Итак, разобравшись в истинных причинах «старообрядческого» бума, хотелось бы пояснить, чем же на самом деле является «старообрядчество» и почему от этой зловонной ереси здравомыслящим людям лучше держаться подальше.

     

     

    ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ О «СТАРООБРЯДЧЕСКИХ» СЕКТАХ

    С первых дней своего возникновения наше мнимое «старообрядчество» не было единым и монолитным. В «старообрядчество» стекались недовольные не только тем, что Великороссийская Церковь вернулась к правильным, используемым до 1551 года, обрядам (именно в этом году на Стоглавом соборе был осуществлен перевод Великороссийской Церкви на двуперстие). В него вливались и недовольные беглые священники и монахи, которые еще задолго до раскола бежали от своих епископов и игуменов из-за каких-то дисциплинарных вопросов. Были в «старообрядчестве» и представители, считавшие Великорусскую Церковь единственно истинной и чистой, полагавшие, что иные поместные православные церкви пали в ересь и поэтому должны каяться и брать с нее во всем пример. Вливаясь в «старообрядчество», эти люди наполняли его своими глупыми мудрованиями и дробили на многие части. Поэтому нужно отметить, что такого понятия как «единая старообрядческая церковь» нет и никогда не было. Возникшие в течение времени различные «старообрядческие» толки и согласия (секты) можно разделить на три более или менее схожие по учению группы.

    Это непосредственно раскольники; паписты-поповцы; и протестанты-безпоповцы. Но для того, чтобы понять, в чем заключается учение этих групп и в чем их отличие друг от друга, необходимо рассказать о причинах возникновения раскола.

     

     

    ВЫЗРЕВАНИЕ РАСКОЛА

    Начать нужно с того, что всеобщим заблуждением всех «старообрядческих» сект является утверждение, что виновниками раскола являются Великий Государь Алексей Михайлович и Святейший Патриарх Никон. На самом деле, и этому есть множество доказательств, раскол вызревал медленно, все глубже и глубже затягивая великоросское общество в свою зловонную трясину.

    По версии «старообрядцев» до середины 17 века Россия цвела и благоухала, все в ней было по Божьему и если бы не «злодеи» Никон с Царем Алексеем, то и по сей день было бы на Руси Православное Царство с царем-«старообрядцем» во главе. К сожалению, в эту идиллическую сказку верят не только «старообрядцы», но и многие, зараженные их душком, «православные». Что же было на самом деле?

    На самом деле все было далеко не так, как описывают «старообрядцы» в этой своей идиллической сказке. И Русь, и Русская Церковь подвергались многим скорбям и опасностям, иногда преодолевая их, а иногда, увы, нет. Вскоре после крещения Руси явился у нас Мартин Армянин, похожий на нынешних раскольников, потом стригольники, жидовствующие, молокане, хлысты и другие еретики. Причем ересь жидовствующих имела такое влияние в обществе, что ее исповедовал даже великороссийский митрополит и часть приближенных Великого Князя. А ведь это не какие-то трудно распознаваемые ереси. У жидовствующих, например, легче перечислить то, что они не отрицали в Православии, нежели наоборот. Стригольники, к примеру, не верили в воскресение мертвых.

    Так почему же народ так легко прельщался этими откровенно богохульными учениями, если по версии «старообрядцев», на Руси до 17 века его духовное состояние было на крайней высоте? Не вяжется что-то в этой красивой сказке. Вся идеология «старообрядчества» до предела идеализирована, но рассматривать все нужно не так, как им или кому-то хочется, а так, как было на самом деле. Поэтому начнем излагать по порядку.

    Всем известно, Русь приняла святое крещение от Византийской Империи, но роль этого государства в судьбе нашей родины, конечно же, не ограничивалась одним этим действом. Византия и после этого играла огромную роль в судьбе нашего отечества. До крушения Византийской Империи у России был политический союзник, было единоверное государство, с которым можно было сверить правильность тех или иных, как религиозных, так и политических действий, уточнить спорные моменты. С гибелью Византии Великороссия оказалась в непривычной изоляции, кругом были враги: магометане, язычники, паписты, протестанты. Это положение наложило определенный отпечаток на дальнейшее состояние всего великоросского общества. Очень хорошо раскрывает этот момент истории известный русский историк Василий Осипович Ключевский (1841-1911):

    «До 15 в. русская Церковь была послушной дочерью Византии, своей митрополии. Оттуда она принимала своих митрополитов и епископов, церковные законы, весь чин церковной жизни. Авторитет греческого православия много веков стоял у нас непоколебимо. Но с 15 века этот авторитет начал колебаться. Великие князья московские, почувствовав свое национальное значение, поспешили внести это чувство и в церковные отношения, не хотели и в церковных делах зависеть от посторонней власти, ни от императора, ни от патриарха цареградского. Они завели обычай назначать и посвящать всероссийских митрополитов у себя дома, в Москве, и только из русского духовенства...

    А потом греческая иерархия в 15 веке страшно уронила себя в глазах Руси, приняв флорентийскую унию 1439 г., согласившись на союз православной Церкви с католической, устроенный на соборе во Флоренции. За византийскую иерархию у нас держались с таким доверием в борьбе с латинством, а она, эта иерархия, сама отдалась римскому папе, выдала головой восточное православие... Несколько лет спустя Царьград был завоеван турками. Уже и прежде на Руси привыкли посматривать на греков свысока и подозрительно. Теперь в падении цареградских стен перед безбожными агарянами увидели на Руси знак окончательного падения греческого православия... Померк тогда в глазах Руси свет православного Востока... Старые светила церковные погасли, греческое благочестие подернулось мраком.

    Одинокой почувствовала себя православная Русь во всем поднебесном мире... Москва сбрасывала с себя агарянское иго почти в то самое время, когда Византия надевала его на свою шею. Если другие царства падали за измену православию, то Москва будет непоколебимо стоять, оставаясь верна ему. Она – третий и последний Рим, последнее и единственное в мире убежище православной веры, истинного благочестия... Такой взгляд стал верованием образованного древнерусского общества, даже проник в народную массу и вызвал ряд легенд о бегстве святых и святынь из обоих павших Римов в новый, третий Рим, в Московское государство... К тому же люди, приезжавшие с разоренного православного Востока на Русь просить милостыни или приюта, укрепляли в русских это национальное убеждение...

    Все эти явления и впечатления очень своеобразно настроили русское церковное общество. К началу 17 века оно прониклось религиозной самоуверенностью; но эта самоуверенность воспитана была не религиозными, а политическими успехами православной Руси и политическими несчастьями православного Востока. Основным мотивом этой самоуверенности была мысль, что православная Русь осталась в мире единственной обладательницей и хранительницей христианской истины, чистого православия. Из этой мысли посредством некоторой перестановки понятий национальное самомнение вывело убеждение, что христианство, которым обладает Русь, со всеми его местными особенностями и даже с туземной степенью его понимания есть единственное в мире истинное христианство, что другого чистого православия, кроме русского, нет и не будет. Но по нашему вероучению, хранительница христианской истины есть не какая-либо поместная, а Вселенская Церковь, соединяющая в себе не только живущих в известное время и известном месте, но и всех кого-либо и где-либо живших правоверных. Как скоро русское церковное общество признало себя единственным хранителем истинного благочестия, местное религиозное сознание было им признано мерилом христианской истины, т. е. идея Вселенской Церкви замкнулась в тесные географические пределы одной из поместных церквей; вселенское христианское сознание заключилось в узкий кругозор людей известного места и времени...

    КОММЕНТАРИЙ АВТОРОВ: Здесь нужно заметить, что хотя Ключевский и не пытается классифицировать с религиозной точки зрения возникшее учение, но из его пояснений явно видно, что родившееся в древней Руси самомнение имеет один и тот же корень с папизмом. Именно католическая церковь придерживается учения, что только одна она есть эталон для подражания и столп истины, и что все остальные поместные церкви должны склониться перед авторитетом Римской церкви. Эта ересь, из-за неблагоприятных для Вселенского Православия исторических событий, как видим, проникла и в древнюю Русь, пропитав значительную часть общества и приуготовив будущий раскол.

    Помощью обрядов, текстов и правил религиозная мысль углубляется в тайны вероучения. Эти обряды, тексты и правила не составляют сущности вероучения; но по свойству религиозного понимания и воспитания они в каждом церковном обществе тесно срастаются с вероучением, становятся для каждого общества формами религиозного миросозерцания и настроения, трудно отделяемыми от содержания. Впрочем, если они в известном обществе искажаются или уклоняются от первоначальных норм вероучения, есть средство их исправления. Таким средством проверки и исправления, коррективом понимания христианской истины для каждого местного церковного общества служит религиозное сознание Вселенской Церкви, авторитетом которой исправляются местные церковные уклонения. Но как скоро православная Русь признала себя единственной обладательницей христианской истины, такого способа проверки для нее не стало. Признав само себя Вселенскою Церковью, русское церковное общество не могло допустить проверки своих верований и обрядов со стороны...

    В наивной своей формации это были простонародные воззрения, впрочем, захватившие и массу рядового духовенства, белого и черного. В правящей иерархии они не выражались так грубо, однако безотчетно входили в состав ее церковного настроения. В сослужении с приезжим греческим архиереем, даже патриархом, следя зорко за каждым его движением, наши «власти» тут же с великодушным снисхождением указывали ему на допускаемые им в частностях отступления от принятого в Москве богослужебного чина: «У нас того чину не ведется, наша истинная православная христианская Церковь не прияла сего чина». Это поддерживало в них сознание своего обрядового превосходства перед греками, и, довольные этим, они уже не думали о соблазне, какой производили среди молящихся, прерывая священнодействия обрядовыми пререканиями.

    Не было ничего необычного в привязанности русских к церковным обрядам, в которых они воспитывались... Органический порок древнерусского церковного общества состоял в том, что оно считало себя единственным истинно правоверным в мире, свое понимание Божества исключительно правильным, Творца вселенной представляло своим собственным русским Богом, никому более не принадлежащим и неведомым, свою поместную Церковь ставило на место вселенской. Самодовольно успокоившись на этом мнении, оно и свою местную церковную обрядность признало неприкосновенной святыней, а свое религиозное понимание нормой и коррективом боговеденния» (В.О. Ключевский, «Русская История», выдержки из главы «Церковный Раскол»).

    СПРАВКА: «Через 45 лет после Флорентийской унии она была официально отвергнута в Константинополе… В 1484 году патриарх Симеон в свое третье и наиболее стабильное патриаршество созвал собор патриаршей Церкви Паммакаристос с участием представителей патриархов Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского… Но поскольку это был собор со статусом Вселенского после Флорентийского, первым его делом было провозгласить, что Флорентийский собор не был канонически правильно созван и проведен, и поэтому его постановления были недействительными» (Стивен Рансимен. Великая церковь в пленении. История Греческой церкви от падения Константинополя в 1453 г. до 1821 г. – С-П, 2006г. – С.234).

     

     

    БОРЬБА С НЕВЕЖЕСТВОМ

    Конечно, такое высокомерное понимание роли русской Церкви великоросским обществом – своего рода папизм на русский лад – складывалось в нем не только из-за развития исторических событий в мире. Был еще ряд причин, послуживших усилению возникшего в будущем раскола. Так, большую роль играла малая грамотность как простого народа, так и самого священства. «Старообрядческим» идеологам особенно не нравится, когда кто-либо заводит разговор о косности и безграмотности средневекового великоросского общества, они категорически отвергают даже саму эту возможность. Нет смысла приводить высказывания на эту тему каких-либо известных историков императорской эпохи, они будут тут же оклеветаны и причислены к разряду Царских наймитов. Поэтому лучше обратимся к личностям, оклеветать которых «старообрядцам» при всем их желании не удастся.

    Вот, что говорит о великоросском невежестве известный борец с ересью жидовствующих Святитель Геннадий Новгородский (†1505 г.). «Вот, – пишет он митрополиту, – приводят ко мне мужика для поставления в священный сан; я приказываю дать ему читать апостол, а он ступить не умеет; приказываю дать ему псалтырь, а он и по той едва бредет. Я отказываю ему, и на меня жалобы: «Земля, господине, такова; не может добыть, кто бы умел грамоте». Вот и обругал всю землю, будто нет человека на земле, кого бы ставить в священство! Бьют мне челом: «Пожалуй, господине, вели учить». Приказываю учить ектению, а он и к слову пристать не может; ты говоришь ему то, а он другое. Приказываю учить азбуку, а они, немного поучившись азбуке, просятся прочь, не хотят учить ее. А у меня духа недостает ставить неучей в священники. Мужики-невежи учат ребят грамоте и только портят: а между тем за ученье вечерни принеси мастеру кашу да гривну денег, за утреню то же или больше; за часы особо... А отойдет от мастера, и ничего не умеет, едва-едва бредет по книге; а церковного порядка вовсе не знает».

    Не один епископ Геннадий бил тревогу о безграмотности, царившей в обществе. Первым, кто поднял вопрос об испорченных переписчиками книгах, прямом следствии этой безграмотности, был святой преподобный Нил Сорский (†1508 г.), претерпевший за свою позицию многие скорби и нападки. Однако первыми, кто решился начать правку книг, были митрополит Варлаам и святой преподобный Максим Грек (†1556 г.).

    Об этой первой попытке исправления порченых книг необходимо рассказать подробней.

     

     

    ПЕРВАЯ ПОПЫТКА ПРАВКИ ПОРЧЕННЫХ КНИГ

    «Когда великий князь Василий Иоаннович, желая разобрать в своей библиотеке собрание греческих рукописей и некоторые из них видеть в переводе, просил начальство Афонских обителей прислать к нему ученого грека, то на Максима указали, как на человека, самого способного исполнить желание великого князя. Максиму не хотелось расстаться с безмолвием Святой Горы, но, повинуясь воле старцев, он в 1516 году отправился в Москву. Здесь принят он был ласково: ему указано жить в Чудове монастыре и получать содержание великого князя. Сокровища греческой учености привели его в восторг, сочинений, не переведенных на славянский язык, нашлось много. На первый раз ему поручили перевесть толкование на псалтирь. В помощь ему, мало знакомому со славянским языком, даны переводчики с латинского Димитрий Герасимов и Василий и для письмоводства инок Сергиевой Лавры Силуан и Михаил Медоварцев. Через полтора года перевод толковой псалтири совсем был окончен; Максима осыпали милостями и оставили для новых трудов. Потом поручили ему пересмотреть богослужебные книги, и он принялся за это дело по-прежнему при пособии переводчиков. Многосведущий Максим нашел много грубых ошибок, внесенных невежественными переписчиками в церковные книги, и «разжигаемый, – как говорит он, – божественною ревностью, очищал он плевелы обеими руками». Но слепая страсть к старине принимала отзывы его об ошибках писцов за оскорбление святыни. Сначала ропот был тайный. Митрополит Варлаам, у которого испрашиваемо было разрешение на важные перемены, понимал преподобного Максима; великий князь отличал его своею любовью. И клевета не смела открыто восставать на труженика.

    В конце 1521 года на кафедру первосвятительскую, оставленную правдивым и рассудительным Варлаамом, взошел новый митрополит, Даниил. Блаженный Максим скоро понял, что он не может уже с прежнею свободою и покоем трудиться для истины, и он обратился к новым предметам деятельности: он стал писать против папизма, магометан и язычников. Митрополит Даниил требовал, чтобы Максим перевел церковную историю Феодорита. Рассудительный Максим представлял, что это сочинение по содержащимся в нем письмам Ария и других еретиков может быть опасно «для простоты» (а скорее всего предчувствовал, что перевод этот в дальнейшем может быть использован против него – прим. авторов). Даниил принял такой ответ за непослушание непростительное и остался в сильной досаде. Он не только не приближал к себе Максима, но, как видно из последствий, был очень недоволен им за исправление книг, совершавшееся при Варлааме. Великий князь продолжал быть благосклонным к Максиму. Пользуясь этой любовью, Максим свободно обличал пороки вельмож, духовенства и народа. Он писал, что неприлично, неполезно, весьма опасно инокам владеть недвижимыми имениями. Это сильно оскорбляло Даниила и ему подобных.

    Когда великий князь Василий вознамерился приступить к расторжению своего брака, преподобный Максим прислал ему обширное сочинение: «Главы поучительные к начальствующим правоверных», начинавшееся убеждением не покоряться плотским страстям. Разгневанный государь повелел заключить обличителя в темницу Симоновской обители, отягчив его цепями.

    С того времени вся остальная жизнь преподобного Максима была длинною и непрерывною цепью страданий. Сначала старались, но тщетно, уличить праведника в мнимом соучастии в деле виновных бояр; потом осыпали его обвинениями в порче книг, оскорбительной для веры. Узника схватили из Симонова, отправили в Волоколамскую темницу, запретив ему не только приобщение Святых Тайн, но и самый вход в церковь как еретику нераскаянному; здесь от дыма и смрада, от оков и побоев по временам приходил он в омертвение. Там Максим углем на стене написал канон Святому Духу Утешителю. Спустя шесть лет (в 1531 году) снова потребовали Максима к духовному суду в Москву. Это потому, что в Москве лучшие люди стали говорить за Максима и против Даниила, а сам Максим не признавал себя ни в чем виновным, когда в монастыре увещевали его каяться. Максима оставили и после суда под запрещением церковным; но немалым облегчением для него было то, что послали его в Тверь под надзор добродушного епископа Акакия, который принял его милостиво и обходился с ним приветливо». («История Русской Церкви», М. В. Толстой (1812-1896)).

    Как видно из вышеописанного, первая попытка приступить к правке порченых книг закончилась полным провалом и победой «старообрядцев». Причем нужно отметить, что «старообрядцы», обвиняющие православных в жестокостях, сами-то на деле оказались не большими гуманистами. Думается, что если бы за преподобного Максима не заступились лучшие люди того времени, то его так бы и сгноили в оковах в Волоколамской темнице.

     

     

    СТОГЛАВЫЙ СОБОР

    Однако порченые книги, хоть и были огромным злом для Руси 16 века, но настоящей трагедией стал для нее Стоглавый Собор 1551 года.

    Предметы рассуждений Собора были разделены на сто глав, поэтому и Собор получил название Стоглавого. Собор рассуждал, обличая безпорядки и безчиния, о богослужениях и уставе церковном, об иконах, о богослужебных книгах, о просфорах, о благочинии в храмах, о чине совершения таинств, о крестном знамении, о произношении «аллилуии», об избрании священнослужителей, о благочинии черного и белого духовенства, о суде церковном, или святительском, о содержании храмов, об исправлении общественных нравов и обычаев. Кроме всего прочего, особо был рассмотрен вопрос о нежелании жителей города Пскова креститься двумя перстами и упорстве их в желании креститься тремя. Вот как об этом пишет в своем труде «От Руси до России» Л. Н. Гумилев: «Во время Стоглавого собора 1551 года, который понудил псковичей, употреблявших троеперстие, вернуться к двуперстию...». Сам Гумилев был сторонником «старообрядческой» версии, поэтому и выражения его «вернуться к двуперстию» носят соответствующий его взглядам характер. Его цитата нужна нам для понимания и подтверждения того факта, что Русь в 1551 году еще не полностью отошла от традиций и обрядов Вселенской Церкви, были области, в которых они еще сохранялись.

    Если посмотреть на географическую карту Руси 16 века, то можно увидеть, что Псков находился на северо-западной окраине государства. Непонятно, почему и каким образом согласно версии «старообрядцев» в этот отдаленный уголок русской земли залетел с далекого юга (от греков и болгар) обычай креститься тремя перстами. Ведь если греки раньше крестились, как утверждают «старообрядцы», двумя перстами и лишь потом перешли на троеперстие, то псковичи из всех русских вообще должны были в последнюю очередь узнать о самом существовании троеперстия. А они, оказывается, издавна крестились им и не желали от него отказываться.

    Наиболее правдоподобной здесь выглядит совсем другая версия. Видимо, в момент наибольшего охлаждения между греками и русскими (наверняка, спустя некоторое время после Флорентийской унии (1439 г.), в которой греческая церковь хоть и пребывала недолго, но изрядно испортила этим свою репутацию), в Русь стали проникать чуждые православию воззрения и обряды. К 1551 году, пропитавшись ими, великоросское общество в одностороннем порядке, без совета с другими поместными церквями, законодательно ввело их в употребление на территории всей Руси. Откуда же пришли на Русь эти новшества?

    Как разъясняет соборный разум Церкви, определенная часть этих нововведений родилась от чрезмерного самомнения некоторых великорусских горе-богословов, но другие, например, обычай креститься двумя перстами, пришел на Русь издалека. Примерно в то же самое время, когда под натиском агарян пала Православная Византия, начались и Турецко-Армянские войны. Под ударами турок Великая Армения (государство, существовавшее до начала 18 века) сначала была расчленена, а затем и окончательно завоевана. Тысячи армян-монофизитов бежали от магометан, многие из них осели на Руси. Армянская церковь возникла еще во втором веке от Рождества Христова, но в пятом веке впала в монофизитскую ересь. Именно монофизиты имели обычай креститься двумя перстами, похоже, именно от них и приняло старорусское общество эту дурную привычку. Армяне, естественно, в первую очередь заселяли южные и центральные районы нашего государства. Этим и объясняется, что отдаленные северные земли Руси (Псков, а, наверняка, и другие) сохраняли древний православный обычай креститься тремя перстами дольше всех. Впрочем, вернемся к деяниям Стоглава.

    Стоглав, как известно, ввел в Великорусской Церкви, причем без совета с другими поместными православными церквями, ряд нововведений. Так, всем предписывалось креститься не тремя, а двумя перстами; в богослужение был введен норматив не троить «аллилуию», а читать ее дважды. Подлинных актов Стоглава не сохранилось в летописях, поэтому опираться на какие-то полностью достоверные тексты невозможно. Но то, что собор этот ввел дурную привычку на Руси принимать самочинно важные, касаемые всего Вселенского Православия, правки и новины, факт плачевный и безспорный.

    Нельзя сказать, что Стоглав имел для Русской Церкви только негативное значение. Многие вопросы, касаемые жизни русского общества, разбираемые на нем, имели положительный характер, но с эсхатологической стороны он создал очень опасный прецедент – без совета с другими поместными церквями менять обряды и традиции, установившиеся во Вселенской Церкви.

    Однако для нас есть один очень важный положительный момент, который вытекает из самого факта проведения Стоглавого собора. Никто из «старообрядческих» идеологов не может привести в пример подобного собора, который имел бы место в иных поместных православных церквях. Даже сама тема о переходе на двуперстие ли или на троеперстие ли ни в одной из иных поместных церквей и близко никогда не обсуждалась. В то время, как в русской истории факт введения двуперстия налицо. У «старообрядцев» получается, что все другие поместные православные церкви (Константинопольская, Александрийская, Антиохийская, Иерусалимская, Болгарская, Грузинская, Сербская, Румынская, Малороссийская и пр.) как-то незаметно, тайным образом, без соборного рассмотрения взяли да и перешли на троеперстие (и ввели новые обряды). При этом подло скрыв от великороссов свой неканоничный шаг. Когда изучаешь «старообрядческие» доводы, эта натяжка резко бросается в глаза. У них все как-то в общем, причем во всем виноваты именно греки. Как-то там и непонятно, как греки взяли да и перешли на троеперстие, но когда точно и после какого собора, неизвестно. Причем, идет намеренное полное замалчивание того, что Греческая Церковь – далеко не единственная во Вселенской Церкви. Если предположить, что греки скрыли свои «нововведения», то откуда, скажем, у молдаван они взялись? «Старообрядцы» уверяют, что Стоглав только подтвердил легитимность двуперстия, но не вводил его, однако вот уже за 350-летний период существования своей ереси не могут найти ни одного исторического примера проведения подобного собора в любой другой поместной церкви. Если нашим предкам понадобилось подтверждать, из-за каких-то там псковичей, легитимность двуперстия, то как же все остальные православные церкви и народы ни словом не обмолвились, переходя с двуперстия на троеперстие. Поверить в такое просто невозможно.

     

     

    КНИГОПЕЧАТАНИЕ

    Сразу после «Стоглава» началась на Московской Руси эра книгопечатания. И без того сложная ситуация с книгами, в которую завели Русь малограмотные переписчики, усугубилась тем, что долгое время книгопечатание находилось без должного централизованного контроля со стороны Церкви и Государства. Так, первые славянские церковные книги печатались зачастую где попало и кем попало.

    Первая книга на славянском языке «Октоих» была вообще напечатана в Кракове Швайпольтом Фиолем, католиком по вероисповеданию, в 1491 году. Через два года книга под таким же названием была напечатана в Черногории. Первым русским первопечатником (как утверждают исследователи этого вопроса) был белорус Франциск Скорине. Получив образование в Краковском университете и дополнив его в Италии, он получил степень доктора медицины. Поселившись в Праге, а затем переехав в Вильно, он начал свои опыты по печатанию книг с издания Библии. Предполагают, что его учеником был белорус Петр Мстиславцев (по другой версии фамилия его была – Мстиславец), друг и помощник Ивана Федорова. Приехав по приглашению Царя Иоанна Грозного в Москву, Иван Федоров и Петр Мстиславцев, на свой страх и риск, приступили к печатанию своей первой книги «Апостол», которую начали печатать 19 апреля 1563 года. Есть данные, что уже и до них в Москве работала какая-то типография: «Известно несколько книг, вышедших в это время, но называемых «безвыходными», то есть без обозначения типографии, печатников, года выпуска... Издания в худшую сторону отличались от будущих книг первопечатника. Государство не торопилось брать под свою руку эти опытные мастерские. Принимали ли в них участие Иван Федоров и Петр Мстиславец – неизвестно». (Сергей Наровчатов «Необычное литературоведение», глава «Печатное дело на Руси», Москва, 1973 г., изд. «Молодая Гвардия»).

    Но и Ивану Федорову не удалось создать более или менее прочной централизованной печатной базы в Москве. После выхода «Апостола» в 1564 году (а по другим данным еще двух книг: «Часовника» и «Напрестольного Евангелия») типография его была разгромлена и сожжена, а ему, вместе с Петром Мстиславцевым, пришлось бежать из Москвы. Вот, что пишет сам Иван Федоров об этом событии: «Нами устроена была в Москве книгопечатня, но часто мы стали подвергаться жесточайшему озлоблению не со стороны самого царя, а со стороны многих начальников, священноначальников и учителей, которые, по зависти к нам, заподозревая нас в разных ересях, желая благое во зло превратить и дело Божие вконец погубить, не потому чтобы они были очень учены и исполнены духовного разума, а так понапрасну пронесли о нас злое слово. Эта зависть и ненависть принудили нас покинуть нашу землю, род и отечество и бежать в стороны чуждые, незнакомые».

    Вряд ли чего-либо иного можно было ждать от великорусского общества того времени. Все новое на Руси зачастую воспринималось настороженно, а в некоторых случаях откровенно враждебно. Впрочем, нельзя признать полной правоты и в позиции первопечатника. Такой подход, что печатание церковных книг могло осуществляться без контроля со стороны священноначалия и православного общества, тоже глубоко не верен. Именно такая позиция и привела в конечном итоге к тому, что долгое время церковные книги выпускались без надлежащего надзора. Набор текстов осуществлялся по непроверенным и, наверняка, не лучшим образцам. Первые типографы не признавали над собой никакой власти, кроме самих себя, и эта самоуверенность привела, в конце концов, к весьма плачевным результатам.

    Изгнание Ивана Федорова и Петра Мстиславцева из Москвы породило еще одно неприятное явление. Обиженные первопечатники явились распространителями первых частных типографий. Бежав в г. Заблудов (Литва) под руку гетмана Григория Ходкевича, они издают там «Учительное Евангелие». После этого Петр Мстиславец уехал в Вильну, где наладил типографию для купцов Мамоничей, которые вскоре после этого его выгнали, а поставленное им дело обратили в свою выгоду. Иван Федоров, выпустив в Заблудове еще одну книгу «Псалтирь», вынужден был из-за отказа Ходкевича от идеи книгопечатания переехать во Львов, где попытался начать свое дело, но разорился. Тогда по приглашению Острожского князя Константина он переезжает на Волынь (находится севернее Львовской области), где в городе Острог издает, до сих пор очень почитаемую у «старообрядцев», т. н. «Острожскую Библию» и «Псалтирь и Новый Завет».

    Книгопечатание в Москве продолжают ученики Ивана Федорова. Повелением Ивана Грозного сожженный печатный двор был снова отстроен, и Андроник Невежа и Никита Тарасиев – преемники первопечатников – возобновляют в нем работу. Андроник Тимофеевич Невежа с 1589 до 1602 года, также без особого контроля со стороны Церкви, выпустил десять изданий. Как признают историки, цифра по тем временам большая. Затем книгопечатание продолжает его сын Иван. Размеры основанной великим князем Иоанном Васильевичем Третьим (Великим) Русской Империи растут, книг нужно все больше и больше. После 1615 года на Московском печатном дворе уже несколько станков, увеличивается число мастеровых. В 1629 году печатников и вовсе переводят на сдельщину, что вызывает с их стороны решительный протест, ясно, что при таком подходе качество книг оставляло желать лучшего.

    Все эти данные о первых опытах первопечатания приведены для лучшего понимания того, что контроль и цензура печатных изданий до святейшего патриарха Никона толком на Руси так и не были налажены. Патриархи Филарет и Иоасаф I хоть и пытались повлиять на ход книгопечатания, но больших успехов в этом не имели. Порченые книги из разного рода типографий практически безконтрольно продолжали наводнять Русь. Отсутствие центра по контролю и цензуре за печатными изданиями, невнимательность Церкви и Государства к этому процессу привели к тому, что все без исключения книги того времени, как напечатанные на Московском печатном дворе, так напечатанные кем попало и где попало, принимались как нормальные и пригодные к употреблению. Вместо того, чтобы поставить под жесткий контроль как свои, так и поступающие из-за границы новопечатные книги, имело место явное легкомыслие.

    Так видим, «Острожская Библия», которую особо почитают «старообрядцы», была напечатана изгнанным с Руси Иваном Федоровым в католической Польше. Причем изгнало его столь почитаемое «старообрядцами» священноначалие «Древлеправославной Церкви». Печатал «Библию» Федоров без какого-либо контроля со стороны великорусского священноначалия, и этот факт ни мало не волнует «старообрядцев». Они не допускают и тени сомнения, что она была напечатана с неточностями и по непроверенным образцам. Таким образом, почти что анафематствованный «древлеправославными» иерархами Федоров для «старообрядцев» имеет ничуть не меньший авторитет, чем сами эти иерархи. Такой подход с позиции здравомыслия совершенно непонятен. Вызывает глубокое изумление настойчивость «старообрядцев» в их прямо-таки безудержном почитании всех без исключения старопечатных книг.

    Факты и логика подсказывают, что неточности в напечатании книг вполне могли иметь место. Для устранения этих неточностей нужен был грамотный и централизованный подход и жесткая цензура со стороны Церкви. И слава Богу, что на Руси нашелся человек, который не побоялся это сделать. В противном случае, мы бы до сих пор молились по разнонапечатанным порченым книгам. Честь и хвала святейшему патриарху Никону за его мужество и ревность о Святом Православии.

     

     

    АВВАКУМОВСКАЯ ПРАВКА КНИГ

    Но перед патриархом Никоном была предпринята еще одна попытка по исправлению книг. К сожалению, попытка эта привела впоследствии к трагическим результатам. Можно с уверенностью сказать, что не будь ее, наверняка, не было бы в Великорусской Церкви никакого раскола. Патриарх Иосиф, предшественник патриарха Никона, взошел на первосвятительский престол, будучи уже в преклонных летах. «Патриарх Иосиф по старости и слабости не мог поддерживать даже своей собственной церковной власти: при нем видим сильное господство патриарших дьяков и московских протопопов, издателей поврежденных богослужебных книг... Патриарх решился поручить дело надзора за печатанием книг лицам, пользовавшимся особенным его доверием. По свидетельству митрополита Игнатия, они были: протопоп Аввакум, Иоанн Неронов, суздальский поп Лазарь, поп Никита (прозванный впоследствии Пустосвятом), царский духовник протопоп Стефан Вонифатьев и некоторые другие». («История Русской Церкви», М. В. Толстой).

    Михаил Владимирович Толстой очень не лестно высказывается в адрес этих горе-правщиков, называя их «невежественными..., заблуждающимися..., хитрыми..., лицемерными и пр.» людьми. Но главный конфликт между патриархом Никоном и «аввакумовцами», наверное, все же возник не из-за этих, в общем-то, естественных для многих людей, черт характера. Когда человека не трогают и стараются жить с ним в мире, то и человек не имеет желания проявлять свои худшие качества. Но когда человек в чем-либо согрешает, и этот грех затрагивает интересы всего общества, то здесь и проявляется способность конкретной личности вести себя либо по-христиански, либо по-бесовски.

    Представим себе, что же произошло, когда все труды «аввакумовцев» были забракованы и церковной иерархией были назначены новые люди для исправления их ошибок. Первоначально все они, наверняка, обиделись на патриарха и, вероятно, мысли их были настроены примерно таким образом: «Ну что ж, значит мы плохие правщики. Ладно, посмотрим, как справятся с этим делом твои хорошие. И уж мы-то, будь уверен, молчать не будем, пусть они хоть ни одной ошибки не допустят, мы все равно найдем к чему придраться». Как показывает действительность, подавить эту обиду большинству «аввакумовцев» так и не удалось. На время они затаились, но когда стали выходить исправленные от ошибок книги, то злорадству и мщению с их стороны не было конца.

    Как нам видится, главная ошибка патриарха Никона заключалась в том, что за дурно совершенную «аввакумовцами» правку книг их не заточили в острог или не сожгли на костре (что в конечном итоге все равно пришлось сделать, только вот было уже поздно), а оставили на своих местах и дали возможность мстить и бунтовать. Впрочем, ошибку эту более правильно будет вменить их знатным заступникам, нежели самому святейшему патриарху.

    «Старообрядцы» уверяют, что исправленные «аввакумовцами» книги ничуть не хуже и даже лучше книг, исправленных при патриархе Никоне. Поверить в это утверждение очень сложно. Невооруженным глазом видно, что святейший патриарх Никон затратил на исправление книг много больше сил и средств. Им было созвано два Собора Греко-Российской Поместной Церкви, на которых были согласованы действия по правке книг; завезены в Москву древние книги из Киева и Греции (в т. ч., с Афона), по которым сверять тексты было более правильно; была создана группа весьма образованных для того времени правщиков, которым были предоставлены все условия для плодотворной работы. Кроме этого, правщиков строго контролировал как сам патриарх, так и ответственные за это дело архиереи. И наоборот, «аввакумовцы» имели много меньшие возможностей для детальной правки книг; выбор старинных книг был у них значительно меньше; работа велась кустарным способом, без привлечения грамотных переводчиков; они никем не контролировались, а значит могли быть более подвержены пристрастиям своего мнения. Факты – вещь упрямая, и свидетельствуют они против «старообрядческой» версии.

    Образно говоря, довольно трудно поверить, что человек менее образованный и имеющий меньшие возможности смог бы совершить работу лучше, чем человек более грамотный и имеющий больше средств к достижению цели. Можно, конечно, упорствовать и продолжать утверждать, что так оно и было. Но вот поверят ли люди здравомыслящие в эти доводы?! Всякая иллюзорная гипотеза, чем безтолковей она выглядит, тем большего числа доказательств она требует. За 350 лет своего безумного упорства «старообрядцы» чего только не напридумали, но обмануть им удалось только людей малограмотных или чересчур доверчивых.

     

     

    СВЯТЕЙШИЙ ПАТРИАРХ НИКОН

    25 июля 1652 года на Московский первосвятительский престол взошел святейший патриарх Никон. Так случилось, что вплотную с этой датой стоит дата соединения Русских земель. Торжество воссоединения Великой России с Малою совершилось 8 января 1654 года. Но торжество это принесло вместе с собой и весьма значительные проблемы. Так, Малороссийская Церковь имела обряды, одинаковые с другими поместными православными церквями. Церковь же Великорусская имела весьма значительные отличия от общепринятой вселенской православной традиции. Из-за этих различий возникла значительная напряженность. К тому же Малороссийская Митрополия находилась тогда в подчинении патриарха Константинопольского. Возникала угроза того, что Греческий патриарх, из-за разности в обрядах, мог отказаться передать эту митрополию в веденье России. Великорусская Государственная власть и власть Церковная не желали того, чтобы в одном государстве было две православные церкви. Назревал межправославный конфликт, он усугублялся еще и тем, что явились известия о том, что на святой горе Афон появились монахи, которые учили по русским книгам, что должно креститься двумя, а не тремя перстами. «Со святой горы Афон пришло известие, что там явился некто из сербов, иеромонах Дамаскин, учивший открыто, что каждому христианину нужно креститься двумя, а не тремя перстами. Отцы афонских монастырей по благословению Цареградского Патриарха Парфения, присланному им письменно, составили Собор, призвали на оный к ответу самого Дамаскина и книгу русскую (вероятно, нашу «Следованную псалтирь») у него взяли, а в ней тако написано, якоже той учаще, и тую книгу соборно сожгоша; а тако творящих и учащих анафеме предаша» («История Русской Церкви», М. В. Толстой).

    Дабы уврачевать возникшие проблемы и начинающееся противостояние сначала в 1654, а затем в 1655 году, патриархом Никоном были собраны соборы русских архипастырей. На собор 1655 года были приглашены приехавшие в то время в Москву патриархи Антиохийский Макарий и Сербский Гавриил, митрополиты Никейский Григорий (от Греческой церкви) и Молдавский Гедеон.

    По сути, у русских иерархов было только два выбора, либо признать, что Великорусская Церковь отклонилась от Вселенской обрядовой традиции, и исправить накопившиеся ошибки, либо пойти по пути Римской католической церкви, возведя свои ошибки в ранг истины, и приступить, подобно папистам, к принуждению других поместных церквей (а возможность такая была) признать правоту великороссов. Ни первый, ни второй путь, наверняка, не были особо приятными для наших иерархов, но первый устранял преграду к единству, а второй привел бы к новому расколу Вселенской Православной Церкви. К счастью, среди русских иерархов только один (еп. Павел Коломенский) придерживался папистской позиции, остальные, возможно, даже переломив свою гордость, выбрали путь единства с православными.

    «Патриархи и митрополиты признали нужду в исправлении книг, так как древние греческие книги, тогда же пересмотренные, оказались несходными с позднейшими славянскими. По прочтении деяний соборов Московского и Константинопольского 1654 года, единогласно всеми принято следовать их решениям... Патриарх Макарий объявил, что двуперстное знамение принадлежит армянам и издревле принято «творити знамение честного креста тремя перстами десныя руки». Он произнес отлучение на двуперстников и свой отзыв подписал собственноручно. Такой же голос подали Сербский патриарх и оба восточных митрополита» (М. В. Толстой).

    Таким образом, на соборе 1655 года было принято соборное решение, фактически вселенского масштаба, о единстве обрядовой традиции для всех поместных православных церквей. Ослушники отлучались от Православной Церкви. К национальной гордости великороссов нужно отнести тот факт, что Греко-Российская Поместная Церковь не пошла по пути папизма, нового раскола, подобного тому, что произошел в 1054 году, не произошло. Конечно же, величайшая заслуга в этом Государя Российского Алексея Михайловича Романова и святейшего патриарха Никона. Сохранено было единство Вселенского Православия, Русская Церковь вернулась к правильным обрядам, не впала в ересь папизма – благодарить Бога надо за эту милость. Но вместо этого «старообрядцы» подняли ропот и хулу на лучших представителей русского народа.

    В 1666-67 гг. был проведен еще один собор в Москве, на котором рассматривалась тема «старообрядчества», но ничего нового этот собор не внес. На нем лишь были подтверждены решения соборов 1654 и 1655 годов. Сам этот собор был учинен знатным боярством (которое уже со времен Царя Иоанна Грозного рвалось к власти), с целью низвергнуть святейшего патриарха Никона. Патриарх Никон, как заступник самодержавного строя, был главным препятствием для знати, жаждущей поправить Россией, поэтому он и был устранен. В 17 веке корыстолюбцы-революционеры низвергли святейшего патриарха Никона, в 1917 году их потомки свергли Помазанника Божьего, Царя Николая Второго, – все это звенья одной цепи. Собор 1666-67 года из-за своей политической интриги не имеет авторитета в православном мире.

    «Никон требовал трезвой жизни, точного исполнения церковных канонов, заставлял читать в церквях поучения народу, чему более всего противились священники из-за своего невежества...» (Виктор Карпенко «Патриарх Никон»).

     

     

    РАСКОЛ

    Главными зачинателями раскола, как показали события, были обиженные на судьбу «аввакумовцы».

    Именно они явились тем запалом раскола, который разломил великорусское средневековое общество. Разные по взглядам и вере люди присоединялись к организаторам раскола. Среди них много было малограмотных, запутавшихся бедняг, для которых два перста и привычные книги и обряды были очень дороги и даже святы, но были в рядах раскольников и бунтари со стажем, которые уже давно ждали только момента, чтобы поднять мятеж. Все эти одурманенные «аввакумовцами» люди доводились до крайних степеней безумия. Кто, уверовав, что наступили последние времена и Государь Алексей Михайлович есть антихрист, сжигались вместе со своими семьями, а иногда и целыми поселениями (с благословения не менее сумасшедших «старцев», которые сами почему-то сжигаться не спешили). Кто бежал в отдаленные, недоступные и непроходимые места, бросая привычный труд и обжитые села. А кто и организовывал заговоры против Государя и Церкви (Соловецкий бунт, восстание стрельцов при Царевне Софье Алексеевне).

    «В лесах под Вязниками образовалась целая колония «лесных старцев», проповедовавших самоубийство голодом. Изуверы-морильщики сотнями запирали людей в избах, но сами в голодовках не участвовали. К 1665 году изуверы стали призывать крестьян сжигаться» (В. Карпенко, «Патриарх Никон»).

    К сожалению, власть государственная с большим опозданием приступила к ликвидации главарей раскола. Аввакум, сосланный в 1667 году в Пустозерск, прожил там целых 14 лет, практически безпрепятственно проповедуя о своей «вере». За это время он даже умудрился сам написать свое собственное «житие», факт в истории совершенно неслыханный по своей наглости и самонадеянности. Наконец, власти, видимо вспомнив о том, как были уничтожены главари жидовствующих еретиков, точно также поступили с Аввакумом и тремя его единомышленниками. Они были сожжены в Пустозерске 1 апреля 1681 года. Относительно этой казни «старообрядцы» придумали невероятно трогательную историю о том, как мужественно принял Аввакум смерть, как он подкреплял своих товарищей и не проронил ни одного слова при смертных муках. Однако ничего этого на самом деле не было, так как сжигали Аввакума и его друзей в срубе, и свидетелей тому, как он вел себя во время казни, просто не было. С казнью Аввакума связан один интересный случай.

    Рабочие одного из Уральских промысловых поселков послали к Аввакуму своих делегатов спросить, наступили ли последние времена и должно ли им сжигаться, чтобы не попасть в лапы антихриста. Аввакум благословил им сжигаться. Но когда делегаты сообщили об этом благословении рабочим, те спросили у них: «а когда благословил Аввакум сжигаться»? Делегаты ответили, что тот не сказал, когда. Тогда поселяне отправили этих же делегатов опять к Аввакуму, дабы они уточнили конкретную дату. Прибыв в Пустозерск, делегаты не застали уже Аввакума живым. Таким образом, большой поселок остался цел, сотни людей не совершили суицида, благодаря уничтожению одного Аввакума. Скольких же бед можно было бы избежать, если бы он был казнен хотя бы на несколько лет раньше, и к другим организаторам раскола своевременно были бы применены подобные строгие меры.

     

     

    ПОПЫТКА «СТАРООБРЯДЧЕСКОГО» РЕВАНША. СТРЕЛЕЦКИЙ БУНТ

    Однако, хотя Аввакум и некоторые из зачинателей раскола были казнены, власти по-прежнему не решались принять строгих мер к большей части раскольников. Примерно в половине московских храмов раскольники чувствовали себя как дома и проповедовали безпрепятственно, а в другой половине их принимали сочувственно. Власть же все колебалась. Эта нерешительность, как и следовало ожидать, привела к трагедии.

    27 апреля 1682 года, бездетным, умер Государь Феодор Алексеевич (старший сын Царя Алексея Михайловича). Возникла спорная ситуация с наследием престола. Патриарх Иоаким провозгласил Царем десятилетнего царевича Петра, под надзором матери его Наталии (в девичестве Нарышкиной) и боярина Матвеева. Однако стрельцы требовали прав и для старшего по возрасту болезненного царевича Иоанна и сестры его царевны Софьи Алексеевны (царевич Петр являлся им сводным братом). В результате вспыхнула кровавая распря. Сторону царевича Иоанна и царевны Софьи отстаивали родственные им Милославские, поддержали ее и раскольники во главе с князем Хованским. Раскольники понимали, что если сменится царское окружение, то у них появится возможность повернуть вспять и всю церковную позицию государства. Силы были слишком неравны, в течение трехдневного противостояния жертвами бунта сделались Матвеев, Нарышкины и все бывшие опоры царствования царей Алексея Михайловича и Феодора Алексеевича, едва не погиб сам патриарх. В результате на престол взошли соцарствовать оба царевича под регентством царевны Софьи Алексеевны.

    Сменив через смертоубийство государственную власть, раскольники поняли, что наступил удобный момент и для смены государственной церковной политики. Однако, не надеясь на свои доводы, они решили прибегнуть к силовому давлению. Раскольники подготовили стрельцов Титова полка «постоять за старую веру». Вот как описывает развернувшиеся события граф Михаил Владимирович Толстой:

    «Никогда раскол, по-видимому, не имел лучшего времени для выполнения самых безрассудных замыслов. Начальником стрельцов был князь Хованский, тайный приверженец раскола... Они желали доставить себе более чем полную свободу: они желали получить всю власть в свои руки и отмстить как за Соловецкую осаду, так и за казнь Аввакума и его сообщников. Хованский дал им в предводители Никиту Пустосвята, уже несколько раз осужденного за раскол. Подобные Никите соловецкий беглец Савватий и другие нарочно вызваны были в Москву... Никита и другие бродяги ходили между народом, призывая на защиту старого благочестия. Выборные Титова полка ходили с тем же по стрелецким полкам. Волнение становилось общим, хотя большинство стрельцов не согласились подписываться под челобитною, составленною бродягой монахом Сергием.

    По настоянию Хованского назначен день для выслушивания челобитной – 5 июля 1682 года. В этот день толпы раскольников с шумом ворвались в Кремль. Неся перед собою аналои, образа, зажженные свечи, а за пазухами каменья, они подошли к Архангельскому собору и расположились на площади. Сергий взошел на скамью и читал вслух соловецкую челобитную. Возбужденный фанатиками народ грозно волновался. Первосвятитель с собором святителей совершал моление об усмирении мятежа. Из храма он выслал протопопа с напечатанным увещанием народу и с обличением клятвопреступному Никите. Раскольники едва не убили посланного. Князь Хованский не раз присылал требовать, чтобы патриарх вышел на площадь; с тем же требованием явился он и во дворец, куда приглашен был Софиею патриарх. София и патриарх видели намерения заговорщиков; да и страшный опыт был так недавно. София, царица Наталия, две царевны объявили, что не оставят церкви и ее пастырей без защиты. Хованскому сказано, что собрание будет в Грановитой палате в присутствии царственных особ; там выслушана будет и челобитная.

    Долго заговорщики не хотели расстаться с площадью, однако Собор открылся в палате. Близ правительницы, царицы и царевен сидели с Патриархом 7 митрополитов, 5 архиепископов, 2 епископа, между ними святитель Митрофан. Несколько архимандритов и пресвитеров, бояре и выборные войска стояли. Раскольники, по знаку Хованского, вошли в палату с шумом, с образами, аналоями, свечами. Они подали челобитную. София приказала читать ее.

    «Бьют челом, – так начиналась челобитная, – священнический и иноческий чин и все православные христиане, опрично тех, которые Никоновым книгам последуют, а старые хулят». Патриарх заметил: «Книг старых не хулим мы, напротив, по ним и по греческим исправляются поздние испорченные; вы, судии старой и новой веры, еще не касались и грамматики, а принимаете на себе судить о вере, что принадлежит пастырям». Дерзкий Никита, несмотря на то, что ему запрещено было говорить, сказал с грубостию: «Мы пришли не о грамматике с тобою говорить, а о церковных догматах», – и продолжал шуметь в том же тоне. Холмогорский архиепископ Афанасий, сам прежде бывший в расколе, заметил Никите дерзость и грубость его. Пьяный расстрига в порыве ярости бросился на архипастыря, хотел бить его, и едва удержан был одним из выборных. Далее в челобитной писали: «Цари изнемогоша, архиереи падоша; просим, чтобы великие государи взыскали старое прадеда и деда их благочестие». Выраженное в этих словах сомнение о Православии царей Алексея и Феодора особенно раздражило пылкую Софию: она вскочила с места и грозила, что все царское семейство после этого уйдет из Москвы. Стрельцы струсили от этой угрозы, потому что в случае ухода царского семейства из Москвы на них поднялись бы все войска и вся земля; они поспешили успокоить гневную правительницу. Патриарх взял в одну руку Евангелие святого Алексия, в другую – соборное установление патриаршества. Первое показывал как улику упорству, не желающему переменить в старом ни одной буквы. В последнем прочел Символ Веры, где написан он без прибавления слова о Святом Духе «и истинного», тогда как эта правка печаталась при патриархах Филарете и Иосифе. По отношению к изображению святого креста указал на сосуды преподобного Антония Римлянина. Сделано было и еще несколько указаний в древних книгах по главным пунктам спора.

    Чувствуя, что ничего не сделали для себя, невежды подняли неистовый крик: «Вот так, вот так!» – кричали они, подняв двуперстное знамение. Мятежникам сказано, что решение им будет объявлено. Царственные особы удалились; за ними вышли Патриарх и прочие.

    Невежды возвращались из Кремля с криком: «Победили!». На лобном месте еще раз поставили аналой и кричали: «Веруйте по-нашему, мы переспорили всех архиереев». За Яузою отзвонили в колокола».

    По сути же, события 5 июля показали, что договориться с мятежниками не удастся, дальнейшее промедление могло привести к непредвиденным событиям. Если бы раскольники почувствовали, что власть дрогнула, то новых кровавых событий пришлось бы ждать недолго. Становилось понятно, что тот, кто будет действовать смелее и решительнее, тот и выйдет победителем из противостояния. И здесь нужно отдать должное храбрости и решимости Царевны Софьи Алексеевны, она не медлила ни минуты. Уже утром 6 июля расстриге Никите Пустосвяту, выданному стрелецкими выборными, была отрублена голова на лобном месте. Остальные его сподручные были либо арестованы, либо бежали.

    «После столь явного и столь неистового мятежа в самих палатах царских правительство принуждено было прибегнуть к самым строгим, согласно духу времени, мерам для усмирения раскольников; раскол был совершенно запрещен в государстве; тех, которые перекрещивают совращенных, назначено казнить смертию, хотя бы они и покаялись; за укрывательство раскольников виновных бить кнутом и налагать на них пеню». (М. Толстой).

    Так подробно рассмотрены выше события стрелецкого бунта 1682 года для того, чтобы было понятно, что строгие меры к раскольникам были предприняты правительством небезпричинно. Идеологи «старообрядчества», слезно стеная, упрекают царское правительство в неоправданных жестокостях по отношению к раскольникам. Меж тем хорошо видно, что до стрелецкого бунта отношение к расколу было, к сожалению, неоправданно терпимым. Раскольники безпрепятственно проповедовали в Москве и других городах, им выражалось сочувствие, они многократно прощались и освобождались из-под ареста. И единственной причиной их бед стали они сами, а вернее устроенный ими бунт. Относительно короткий период преследования раскольников при царевне Софье Алексеевне и в начале царствования Петра Первого был, конечно, насыщен жестоким обращением к ним (таковы были нравы того времени, причем, не только в России, но и во всем мире, гуманизм тогда еще не был в моде), впрочем, обращением ими вполне заслуженным. Но период этот был по времени совсем небольшим и, примерно наказав бунтовщиков, Царское правительство, увы, вновь вернулось к практике терпимости по отношению к ним. Уже в 1706 году Царь Петр Первый назначил игумена Переяславльского Никольского монастыря Питирима ответственным по возвращению раскольников в лоно Церкви. Соответственно, автоматически из-за начала этой работы произошло смягчение позиции правительства по отношению к ним. Раскольникам разрешили молиться по их обычаю, но за это право они должны были помочь государству в его великой денежной нужде, должны были платить двойной денежный налог.

    Вообще, отношение православных к расколу как иерархии, так и простого народа с самого своего начала удивляет своей снисходительностью. К тому же «старообрядческое» учение только лишь первое время соответствовало параметрам раскола. С течением времени оно переродилось в самую настоящую злостную ересь.

     

     

    ПЕРЕРАСТАНИЕ РАСКОЛА В ЕРЕСЬ, «СТАРООБРЯДЧЕСКИЕ» ТОЛКИ И СОГЛАСИЯ

    «Между тем раскол, отвергнув церковный авторитет и предоставленный самому себе, распался на множество толков. Прежде всего, вследствие отвержения православной иерархии между раскольниками возник трудный вопрос: откуда брать священников? Одни стали брать их у Церкви, сманивая к себе пьяных и нищих попов и разными способами очищая в них благодать рукоположения от «Никоновой скверны». Другие положили, что можно обойтись и без священства, предоставив все требоисправления выборным мирянам. Так возникли два основных толка в расколе – поповщина и безпоповщина, которые в свою очередь распались на множество великих толков, разделенных друг от друга обрядовыми разностями или степенью отрицательного отношения их к Церкви и государству. Ничем не обуздываемое отрицание часто принимает в них характер уже не раскола, а чистой ереси. Еретический характер раскольнического отрицания главным образом выразился в отвержении православной иерархии, отвержении Таинств Евхаристии, Священства и Брака или в ложном представлении о силе и способах совершения этих и других Таинств, в смешении их с обрядами, раздавании, например, вместо Евхаристии пасхального хлеба (артоса) и богоявленской воды. Крайняя степень отрицания выразилась в «нетовщине», которая совершенно отвергнула все Таинства и обряды и, отчаянно опустив руки, все предоставила Богу: «Пусть спасает, как Сам ведает» (М. Толстой).

    Отмеченное выше графом Михаилом Владимировичем разделение раскольников на еретиков «поповцев» и «безпоповцев» нужно дополнить еще одним важным элементом. Среди «старообрядцев» выделилась еще одна, третья, группа, которая придерживалась не еретического, а чистого раскольнического учения. Представители этой группы, во всяком случае, на словах, не отрицали благодатность Православной иерархии Греко-Российской Поместной Церкви, они признавали равноблагодатными как православные, так и «старообрядческие» обряды. Однако из-за того, что они привыкли молиться по-своему, они просили иерархов Церкви разрешить им молиться в их храмах по привычным для них книгам и обрядам. Они также просили, чтобы иерархи Греко-Российской Церкви ставили им из «старообрядческой» среды священников, и обязались, что священники эти будут возносить молитвы за Государей и Православных иерархов. С течением времени просьбы эти становились все настойчивей и настойчивей.

    Наконец, в 1800 году митрополиты Петербургский Гавриил и Московский Платон при содействии иеромонахов Никодима, Иоасафа и Сергия пошли, как сегодня бы сказали, на довольно рискованный эксперимент. Ими было образовано «единоверие».

     

     

    ЕДИНОВЕРИЕ

    Сами митрополиты Гавриил и Платон видели в созданном новом институте некую промежуточную ступень, при помощи которой «старообрядцы» могли бы примириться с Православием и вернуться к правильному вероисповеданию. «Единоверцам» строго запрещалось принимать Таинства в Православной Церкви, посещать православные богослужения и вообще иметь какие-либо молитвенные контакты с православными. Русские первоиерархи надеялись, что «единоверие» растопит «старообрядческую» гордыню и подтолкнет раскольников к осознанию своего грехопадения.

    С канонической точки зрения этот эксперимент выглядел довольно спорно, если не сказать еще более жестко. С одной стороны, расхождения в обрядовой части, не влекущие за собой догматических нарушений, вполне могли предполагать какие-либо варианты к уврачеванию болезни. Но как бы то ни было, в Православии есть общепринятые правила по отношению к раскольникам, и нарушать эти правила никому непозволительно. Что бы мы сказали, если бы греки, румыны или другие православные начали создавать у себя в странах некоторые промежуточные церкви и институты? Во всяком случае, этот вопрос нужно было хотя бы вынести на обсуждение всей Вселенской Церкви и рассмотреть соборно. Но сделано все было почему-то самопроизвольно и, как следствие, ничего выдающегося из этого не получилось. Инструмента, эффективно разрушающего «старообрядчество», из «единоверия» не вышло.

    Просуществовав до 1918 года, «единоверцы» получили из рук патриарха Тихона долгожданных «епископов» (их он нарукополагал аж 33 штуки!) и спокойно отделились от Тихоновской Патриархии, фактически вернувшись в «старообрядчество». Эти епископы создали несколько единоверческо-старообрядческих катакомбных церквей, которые, как и другие не подведомственные советскому режиму церковные структуры, безжалостно уничтожались большевиками начиная с 20-х гг. Но некоторые остатки их сохранились.

    На сегодня существует еще несколько единоверческих приходов и при Московской Патриархии, но т. к. эта организация с самого начала своего образования ничего общего с Церковью Христовой не имеет, то и приходы эти от своей «мамаши», получается, мало чем отличаются. В связи с предстоящим объединением патриархии со «старообрядцами» и прочими дорогими «сестрами», видимо, и они растворятся в создающемся экуменическом братстве всех религий.

    Однако, положительные моменты в результате создания «единоверия» тоже имели место. В начале 19 века прошло четкое разделение «старообрядцев» на раскольников и еретиков. Раскольники перешли в «единоверие», а еретики отправились в свое отдельное плавание. Греко-Российская Поместная Церковь сумела, пусть и частично, но изжить раскол. Раскольникам была предоставлена возможность хоть и не полностью, но сделать попытку присоединиться к Православию. Раскольники, все, кто хотел, встали на путь воссоединения с Православием. Раскол умер, перейдя в другую, более мирную, фазу. Оставшиеся же непримиримые «старообрядцы» создали две, хоть и схожие по духу, но различающиеся по учению ереси – «папистско-поповскую» и «протестантско-безпоповскую».

     

     

    ПАПИСТСКО-ПОПОВСКАЯ ЕРЕСЬ. АВСТРИЙСКИЙ ТОЛК

    Уже в начале 18 века многие из «старообрядцев» образовали толки и согласия, которые вначале имели название «беглопоповцев». К таким толкам относились: «афиногеновцы», «водяники» (или «старопоповцы»), «ветковское согласие», «дьяконовское согласие», «епифаниево согласие», «лужковцы» и многие другие. Учения их отличались друг от друга в основном из-за различных способов принятия в свою среду беглых попов из Греко-Российской Церкви. Однако, понимая, что без иерархии Церкви быть не может, «поповцы» постоянно пытались сманить к себе какого-либо православного епископа, чтобы восстановить свою «древлеправославную» иерархию. Уговорить они пытались даже Константинопольского патриарха Паисия II, в 1730 году они пробовали убедить его рукоположить им епископа из их среды. Однако ничего так и не добились.

    Однако в сороковые годы 19 века «старообрядцам», которые, бежав из России, осели в Австрийском селении Белая Криница, удалось выпросить у австрийского правительства разрешение на учреждение в Белой Кринице епископской кафедры. Тот самый Запад, который так «ненавидят» «старообрядцы», дал им добро на борьбу со Вселенским Православием. Начались усиленные поиски епископа-предателя. Он неожиданно скоро отыскался в рядах Константинопольского патриархата, это был выведенный за штат и запрещенный в служении митрополит Амвросий. Этот отступник в 1847 году рукоположил для «старообрядцев» несколько «епископов». Не станем описывать здесь ни самого этого человека, ни причины, побудившие его стать предателем (всякий желающий может ознакомиться с материалами о нем самостоятельно). С канонической точки зрения его действия все равно не имели никакого смысла. Сколько епископов ни рукополагай в ересь, они от этого епископами не станут.

    Как впавший в «старообрядческую» ересь митр. Амвросий, разумеется, автоматически, по правилам Православной Вселенской Церкви, подпал под анафему Соборов 1654-55гг. «Иерархия», учрежденная им, никакого канонического преемства не получила, и «епископы» возникшего в 1847 году Белокриницкого или Австрийского толка (так их принято называть) как были мирянами, так мирянами и остались. Очень хорошо описывает этот момент Святитель Феофан Затворник.

    «Иные из них («старообрядцев» – прим авторов.) говорят: «Вот мы нашли теперь священство, или завели корень священства». Завели корень, да гнилой – безплодный. Сами посудите. Амвросий, которого они сманили к себе, был связан запрещением, – связан законною властию. Сей законной власти обетовал Господь: елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси (Мф. 18,18). Стало быть, и Амвросий тот был связан на Небе. Если он связан на Небе, то как он, связанный на Небе, мог сообщать Небесную благодать? Где он ее взял?! Не мог он ее сообщить и не сообщал; и все, которые им поставлены, как были мирянами, так и остались мирянами, хоть их величают священниками и епископами. Это одни имена, как когда дети, играя, дают себе разные титла – полковников, генералов, главнокомандующих.

    «Пусть, – говорят, – запрещен был. Его разрешили старцы». Дивное дело! Простые миряне разрешают епископа и возвращают ему власть епископствовать. Разве не знаете, что разрешать может только тот, кто имеет власть и рукополагать. Старики их и дьячковского посвящения не имели, как же могли они возвращать епископу епископскую силу, когда это то же есть, что и рукоположить? Не возвратили – и Амвросий остался запрещенным, несмотря на смешные над ним обряды. Если запрещен, то благодать в нем пресечена, если пресечена, то не могла изливаться и на других. Когда, например, вода идет по желобу, то от него она переливается и на другие желоба и сосуды; а когда желоб запереть, вода не потечет по нему и не перельется на другие места и вещи. Так и Амвросий, пока не был запрещен, был подобен желобу, переливающему воду; а когда подпал под запрещение, стал то же, что желоб сухой, запертый, и не мог уже другим сообщать воду благодатную, которой сам не имел. Так напрасно обманывают себя и других некоторые из раскольников, думая, что достали священство. Имена завели, а дела нет». (Из книги «Слово Веры», 16 июня 1864 года. Проповедь в г. Судогде, в соборе).

    Впрочем, большинство «поповцев» посчитали дело сделанным. С образованием Австрийского толка толпы их хлынули в него, и за короткий срок он стал самым многочисленным среди всех их толков и согласий. Примерно 2/3 всех «поповцев» влились в него.

    Основной отличительной чертой учения «австрийцев», как и следовало ожидать, стало уже упомянутое выше папистское утверждение, что именно их «австрийская, или белокриницкая, иерархия» есть «иерархия» «древлеправославная», которая и образует из себя, вместе со своими чадами, единую Святую Соборную и Апостольскую Церковь.

    Вот некоторые выдержки из «австрийского» чина отрицания, который они используют при крещении приходящих к ним из Православия:

    «Аз, имярек, от никонианския ереси всею душою моею приступаю ко истинной православной вере, единой, Святой Соборной и Апостольской Церкви... Никон, Московский патриарх, возмутивший древнее вселенское православие Святой Церкви, и учинившийся виновником многих раздоров и расколов, и все споборницы его, отвергающие Апостольские и святоотеческие предания, содержимыя древнею православною вселенскою Церковью, да будут прокляты» (выдержка из книги «Чиноприятие приходящих от ересей и чин святого крещения», выпущена по благословению главы «Австрийского толка» «митр.» Алимпия. – Перевод с церковнославянского на русский авторов).

    Как видно из вышеприведенного текста, «австрийцы» действительно, без тени стеснения, считают свой толк Вселенской Православной Церковью. То есть, подобно римско-католикам признают самих себя преемниками единой Святой Соборной и Апостольской Церкви и единственными поборниками истины. И это притом, что именно они отвергали и отвергают Вселенскую Православную Церковь и ни с одной из множества поместных православных церквей не смогли за 160 лет своего существования установить не то что евхаристических, но и просто каких-либо отношений.

    В приведенном пункте папизм «австрийцев» выражен совершенно четко и конкретно. И хотя они упоминают об остальных поместных церквях довольно туманно, фразой «и все споборницы его», но ясно, что эти Церкви, по их мнению, тоже отпали от «Вселенской Церкви», то есть от них. На самом же деле, проклиная в лице Святейшего патриарха Никона всю Вселенскую Православную Церковь, они исповедуют папистскую ересь отторжения от Вселенского Православия.

    Читаем далее в этом же чиновнике: «Не благословляющие двумя перстами, яко же и Христос, или не воображающие оными на себе крестного знамения, да будут прокляты».

    Сие наглое заявление, что Господь наш Иисус Христос благословлял и крестился двумя перстами, так, как будто «австрийцы» видели это своими глазами, очень красочно характеризует их лживость. Кстати, просто поражает удивительная «осведомленность» «старообрядцев» в этом вопросе. И Василий Великий крестился, оказывается, двумя перстами, и Иоанн Златоуст, и Сергий Радонежский, и многие другие святые тоже. Правда, указать источник своих познаний «старообрядцы», видимо, забывают.

    Нужно заметить, что, как следует из текста, проклятию предаются все православные, в том числе, естественно, и Государи Российские – Помазанники Божии. Ведь они тоже крестились тремя перстами. Налицо выявляется и цареборческая ересь.

    Вообще, именно «старообрядцы» явились активными зачинателями цареборческой ереси на Руси. Многие их толки перестали поминать Помазанников Божиих еще в 17 веке, более того, стали настраивать против Государей народ. Интересен тот факт, что единственной общиной Москвы, которая встречала Наполеона в 1812 году хлебом-солью, была община «старообрядцев». Свержение Монархии в 1917 году тоже очень активно финансировали богатые «старообрядцы».

     

     

    НОВОЗЫБКОВСКИЙ ТОЛК

    Кроме «Австрийского толка» в 20 веке, в 1923 году, обновленческой иерархией с согласия большевиков для «старообрядцев-поповцев» был создан еще один, так называемый, «Новозыбковский толк». В него вошла часть «старообрядцев», которых, по тем или иным причинам, не устраивала Белокриницкая «иерархия». Своего главу новозыбковцы величают архиепископом Новозыбковским, Московским и Всея Руси. Однако понятно, что еретическая обновленческая иерархия не могла передать этому «архиепископу» и всей его «иерархии» никакой благодати, так как обновленческая церковь сама являлась самочинной псевдоцерковной организацией.

    Название «Новозыбковский» этот толк получил от города Новозыбков (Брянская область), в котором расположился их «архиепископ». Учение новозыбковцев мало чем отличается от учения австрийцев, поэтому нет смысла разбирать его особо.

    Известно, что кроме этих двух крупных поповских толков – Австрийского и Новозыбковского – «иерархами» РПЦЗ после Второй Мировой войны для «старообрядцев», живущих за границей, тоже был рукоположен «епископ». Судьба его на данный момент нам неизвестна. Но так как РПЦЗ, как и обновленцы, является самочинной организацией, возникшей в 1922 году, то понятно, что и эта хиротония была незаконна и неканонична.

    Возможно, сохранились и еще какие-либо дореволюционные поповские толки.

    Как видно из вышесказанного, на сегодня известно как минимум о двух-трех поповских толках, хотя их может быть и больше.

     

     

    ПРОТЕСТАНТСКО-БЕЗПОПОВСКАЯ ЕРЕСЬ

    Другая часть «старообрядцев», полагая, что вся церковная иерархия, перестав креститься двумя перстами, пала в ересь и отступление, не признав позднее и «австрийцев», и «новозыбковцев», образовала из себя множество толков, получивших общее название «безпоповцев».

    К этим еретикам относится: «аароново согласие, или ануфриевщина», «акулиновщина», «аристовцы», «бабушкины, или самокрещенцы», «душители», «дырники», «любушкино согласие», «немоляков секта», «новожены», «новоспасово согласие, или нетовцы», «онисимовщина, или согласие разиней», «осиповщина», «поморский толк, или даниловцы», «рябиновщина», «средники», «стефановщина», «странники, или бегуны, иначе подпольники», «титловщина», «тропарщики», «филипповцы», «христовщина» и пр.

    Учения этих безпоповских сект, схожие в основных «старообрядческих» подходах (двуперстии, элементах обряда и пр.), различались друг от друга разными диковинными выдумками. Так, например, «дырники», отвергая всякие иконы, и старые и новые, учили, что должно молиться на восток. А так как в зимнее время и по ночам выходить на улицу на молитву не совсем удобно, а через стену и сквозь окна молиться на восток они почитали грехом, то они обыкновенно делали на восточной стене дыру и, когда нужно, выткнув затычку из дыры, молились через нее. «Душители» учили, что должно каждому христианину принять мученическую кончину и в конце жизни отдать себя в руки душителю. «Акулиновщина» - согласие, основанное бабою Акулиною, в котором мужчины и женщины, при вступлении в него, меняются крестами и целуют иконы, попы и монахи разстригаются, и потом все, без разбора и стыда, живут блудно. «Христовщина» – согласие, в котором простой мужик представлял лицо Христа и принимал поклонение, а 12 других мужиков выставляли себя 12 апостолами. (Информация о безпоповских толках взята из книги С. Булгакова «Настольная книга священно-церковнослужителя»).

    С самого начала раскола наполнялись все эти толки людьми, которые имели естественное предрасположение к анархии и самости. Так, например, весьма показательно «житие» «старца» Капитона, который, наверняка, прибился к безпоповцам.

    Этот «подвижник», еще задолго до патриарха Никона, с 1639 года бегал от столь любимой «старообрядцами» «древлеправославной» иерархии, творил ослушания и склонял монахов к подобным действиям. Неудивительно, что он примкнул к расколу, ибо духовно и так давно в нем пребывал (см. более подробнее статью «За веру пострадавшие», опубликованную в журнале «Первый и Последний», № 5, май 2007 года).

    Многими русскими богословами отмечалось, что учение «безпоповцев» в некоторых элементах сходно с учениями различных западных протестантских сект. Действительно, отвергнув священство, «безпоповские» толки невольно принимали те же формы, что и «безпоповцы» западные. Так, от семи таинств, которые исповедует Православная Церковь, у «безпоповцев», как и у большинства протестантов, осталось одно таинство крещения, да и то в урезанном, из-за отсутствия священников, виде. Таинство брака у них совершается не во всех согласиях, да и понятно, что без священства и таинством-то его толком назвать нельзя. Для примера можно сравнить между собой две крайних по взглядам секты: «нетовцев» у «безпоповцев» и «адвентистов» (adventus – пришествие) у протестантов.

    «Нетовцы» разделены на несколько согласий: «Нетовцев» – «глухих», «поющих», «новоспасовцев» и «отрицанцев». «Адвентисты» разделены тоже на несколько общин: «Общество жизни и второго пришествия», «Евангелических адвентистов», «адвентисты грядущего века», «адвентисты седьмого дня» и т.д.

    «Нетовцы новоспасова согласия» отрицают крещение детей, заменяя его надеванием на новорожденного креста. «Адвентисты» тоже отрицают крещение детей. И те, и другие признают крещение только погружением и только во взрослом возрасте.

    «Нетовцы» учат: «нет ныне в мире ни православного священства, ни таинства, ни благодати, нет средств ко спасению, ибо антихрист истребил все таинства», также говорят: «как нет ныне на земле никакой святыни, то желающим содержать старую веру остается только прибегать к Спасу, Который Сам ведает, как спасти нас бедных». Исповеди у них не бывает, вечерни и утрени тоже, а только читается псалтирь с молитвами и канонами и кладутся поклоны по лестовке («старообрядческие» четки). «Адвентисты» отвергают церковную обрядность, почитание креста, икон и мощей. Религиозные собрания их состоят из чтения книг Св. Писания, проповеди, импровизированных молитв и пения баптистских («адвентисты» – выходцы из «баптизма») гимнов и псалмов. Они считают, что все пророчества уже сбылись, и скоро следует ожидать Второго Пришествия Христова.

    «Нетовцы» признают только таинство крещения, а «нетовцы-отрицанцы» еще берут благословение на брак у родителей. «Адвентисты», кроме таинства крещения, совершают еще преломление хлеба, предваряемое омовением ног.

    Как видно из этих далеко не полных сравнительных черт «нетовщины» и «адвентизма», похожего между ними весьма много. Но главная схожесть – это отвержение догматов Церкви Христовой.

    После семидесятилетнего правления большевиков значительная часть «безпоповских» сект прекратила свое существование. Какие из них сохранились, а какие нет, сказать трудно. Однако в последнее время, из-за апостасийных событий, происходящих в мире, стали появляться новые «безпоповские» толки, о которых ранее не было известно.

    Так, многие верующие, отходящие от отступнической Московской Патриархии, подвергаясь идеологической обработке «старообрядцев», начинают верить, что отступление началось в 17-м веке. Как правило, такая искаженная оценка информации приводит их и к ложным выводам. Они начинают предполагать, что истинного священства нет уже давно, что спасаться нужно самостоятельно без Церкви, что креститься нужно двумя перстами и что и современное «старообрядчество» давно изменило «истинной старой» вере и что нужно возрождать настоящее «старообрядчество» заново. Во многом этот еще только формирующийся толк по воззрениям похож на «нетовцев», которые тоже утверждали, что нет священства, нет Церкви и спасаться теперь можно и без Нее. Но есть у «новых нетовцев» и свои особенности, хотя основная идеология «старообрядчесва» принята ими полностью.

    Нельзя сказать, что «новые нетовцы» совершенно не правы и в их суждениях нет никакого рационального зерна. Безусловно, отступление в обществе имеет место, началось оно не сегодня, и отрицать это просто не разумно. Но главная ошибка «старообрядцев», как «новых», так и «старых», заключается в том, что в своих суждениях они используют не всю, а лишь часть имеющейся информации. Этот перекос привел их к фальстарту в 17 веке и к ошибочным действиям в новейшие времена.

     

     

    ОТСТУПЛЕНИЕ И ЦЕРКОВЬ

    «Старообрядцы» восприняли случившееся в 17-м веке как апостасию, как признак последних времен, как отступление от Христа. Но таковы ли признаки падения Церкви и мира, какими рисуют их раскольники?

    Признаки отступления и конца мира очень полно раскрывает нам апостол Павел в своем Втором послании к Фессалоникийцам: «Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему, не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов. Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели... И ныне вы знаете, что не допускает ему открыться в свое время. Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь» (2 Фес. 2.1-3, 6-7).

    Как видно из слов апостола Павла, тайна беззакония и признаки отступления имелись в Церкви уже с апостольских времен, но главным препятствием их распространения был «Удерживающий». Как разъясняют святые отцы Церкви, «Удерживающий» – это Император, Помазанник Божий, Глава Римского государства, вместе с самим этим государством Он является преградой к приходу отступления и антихриста. Это главный факт, который не восприняли «старообрядцы», они и по сей день не желают его признавать.

    Из-за простого приведения в норму церковного обряда они так поколебались умом, подпали под такое обольщение лжеучителей, что приняли канонически правильные действия внутри Церкви Христовой за отступление и устроили страшный раскол. Прокляв и объявив «антихристом» Удерживающего отступление Помазанника Божьего, они тем самым добровольно перешли на сторону сатанинских сил.

    Конечно, благо поступает тот, кто внимательно следит за духом времени, кто старается не подпасть под влияние чуждых православию учений. Но в этом важном деле нужна огромная внимательность, нужен страх Божий, дабы из-за ошибки или неверного колебания ума не впасть в противоположное состояние. Этого трезвения мысли, разсудительности не нашлось тогда у наших мнимых «старообрядцев», не могут обрести они их и до сих пор.

     

     

    ПОДВЕДЕМ ИТОГ

    Как видно из всего вышесказанного, все «старообрядцы» представляет собой совокупность многочисленных поповских и безпоповских сект. Канонические, догматические, нравственные разделения между этими сектами весьма и весьма велики. Единственное, что их во все времена объединяло, так это фанатичное противление всему, что связано с именем Государя Алексея Михайловича и святейшего Патриарха Никона. Во всем остальном у них – кто во что горазд.

    Возможно ли спасение в таком разношерстном «старообрядчестве»? Ответ очевиден. Где попраны вековые законы Христовой Церкви, где и слышать не хотят о признании своих ошибок, где бунтари и сумасшедшие введены во святые, где царит богохульство, ложь и безнравственность – спасение невозможно.

    Поэтому всех соотечественников, которые сейчас, несмотря на кипучую деятельность выдающихся «старцев», «стариц» и «верных владык», все-таки начинают прозревать, мы хотим предупредить об этом дьявольском горшочке – «старообрядчестве».

     

     

    ПРИЛОЖЕНИЕ. О ПРЕПОДОБНОМ СЕРАФИМЕ САРОВСКОМ

    Особое внимание уделяют «старообрядцы» святому преподобному Серафиму Саровскому. Они не понимают, откуда у православных мог взяться такой светильник благочестия. Понимая, что эту тему обойти им никак не удастся – авторитет святого велик и непререкаем – они пускаются в различные мудрования. Господствующими здесь у них являются две версии.

    По первой – Преподобный был тайный «старообрядец». Они уверяют, что «преп. Серафим всю жизнь подвергался гонениям со стороны начальства «за плохо скрываемое старообрядчество», что едва не убившие его грабители были наняты игуменом, что скончался он не в добровольном затворе, а в заключении» (Вестник единоверческо-«старообрядческой» Андреевской катакомбной церкви «Русское Православие», 2000г., №4(21)). «Из неизвестных до того «бумаг Мотовилова», хранившихся у Серафима (Звездинского), следовало, что дошедший до нас образ преп. Серафима Саровского был фальсифицирован», – уверяют они. Правда, они опять забывают о главном: «найденные» ими «неизвестные бумаги Мотовилова» нигде не цитируются и не показываются, а значит просто ими выдуманы. Нам же предлагается поверить им, «старообрядцам», славящимся своими способностями в придумывании всяких лживых версий и теорий, на слово. Но если верить всем их бредням, то скоро все православные святые станут тайными «старообрядцами».

    Понимая всю безумность и глупость этой версии, другая часть «старообрядцев» отталкивается от другой крайности. Они заявляют, что батюшка Серафим был в прелести. «Кто из нормальных людей может простоять тысячу ночей подряд на камне? Ясно, что без бесовской прелести тут не обошлось», – уверяют они. И хотя эта версия так же безумна, как и первая, но нужно признать, что она хотя бы последовательна. Уж если отвергать «проклятых» никониан, так до конца.

    Чтобы показать всю несостоятельность и первых, и вторых безумцев, приведем слова обличения «старообрядчества» самого батюшки Серафима:

    «Однажды пришли к нему четыре старообрядца спросить о двуперстном знамении, с удостоверением при этом какого-нибудь знамения. И не успели они еще переступить порога кельи, как о. Серафим, прозрев их помыслы, взял первого из них за руку, сложил персты его по-православному и, крестя его, так говорил: «Вот христианское сложение креста! Так молитесь и прочим скажите. Сие сложение предано от святых апостолов, а сложение двуперстное противно святым уставам».

    И далее изрек с силою: «Прошу и молю вас: ходите в церковь греко-российскую. Она во всей силе и славе Божией! Как корабль, имеющий многие снасти, паруса и великое кормило, она управляется Святым Духом»... (Цитата приводится из «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря»).

    Указывая, что троеперстие ведется от святых апостолов, мы, православные, в отличие от раскольников, приводим и конкретные факты. До революции любой желающий мог своими глазами увидеть и приложиться к правой руке святого Апостола Андрея Первозванного, пальцы которой сложены троеперстно. Этот факт удостоверен многими людьми и указывается в следованной псалтири времен Государя Александра II. До революции рука Апостола хранилась в храме Успения Пресвятой Богородицы города Москвы. Где она находится сейчас, к сожалению, мы указать не можем. Но факт этот остается неоспоримым обличением «старообрядчества».

     

     

    СВЯТИТЕЛЬ ФЕОФАН ЗАТВОРНИК. РАСКОЛ – НЕ СТАРИНА, А НОВШЕСТВО

    (Проповедь Свт. Феофана Затворника пред судогодскою паствою.
    Из кн. «Святитель Феофан Затворник. Слово веры. Слова и проповеди»)

    Господь и Спаситель наш в нынешнем Евангелии предостерегает верующих от лжеучителей, говоря: внемлите же от лживых пророк, иже приходят к вам во одеждах овчих, внутрь же суть волцы хищницы (Мф. 7, 15). То есть смотрите, не доверяйтесь этим смиренникам, кои лестию будут уловлять души ваши в пагубу, не принося к вам здравого учения, а глаголюще всегда развращеная (Ср.: Деян. 20, 30), чтоб отторгать людей от единости веры вслед себе. Провидел Господь, что в среду чад Его Церкви внидут волцы тяжции... не щадящии стада (Ср.: Деян. 20, 29), потому возбуждает зоркую бдительность: «Смотрите, не увлекитесь».

    И вы знаете, сколько было этих злых волков! Одни хотели повредить христианство примесью иудейства, как иудействующие еретики, другие покушались затмить его мечтами языческих мудрований – гностики, манихеи; иные извращали учение о Пресвятой Троице, как Павел Самосатский; те отвергали Божество Иисуса Христа, как Арий; а эти нечествовали в учении о Пресвятом Духе, как Македоний. За ними восстали несториане, монофизиты, монофелиты, иконоборцы, – далее паписты и лютеране со всеми своими порождениями. И у нас в России, вскоре по принятии святой веры Христовой, явился Мартин Армянин, похожий на нынешних раскольников, потом стригольники, жидовствующие[1], молокане, хлысты и – раскольники со всеми их «несогласными» согласиями и «бестолковыми» толками.

    Святые Апостолы и их преемники, исполняя предостерегательное слово Господа, строго смотрели за всеми сими уклонениями от истинного учения Христова и, тотчас за появлением их, обличали их – и частно, и паче на соборах, – всех верующих оглашая при том: «Смотрите,– тут и тут ложь; не следуйте тому». Так обличены и отвергнуты древние еретики: Арий, Македоний, Несторий, Евтихий, иконоборцы, – так обличены и отвергнуты и наши раскольники. Здравое учение Господа и Спасителя нашего, от Него Самого принятое и святыми Апостолами и их преемниками всюду распространенное, утверждено и ограждено и в своей неповрежденной целости хранится Святою Православною Церковию. Цело и неповрежденно оно и к нам дошло и составляет драгоценное достояние наше. Возблагодарим Господа о сем неисповедимом Его даре!

    Миром наслаждается ныне Святая Церковь, нет гонений, не видно и каких-либо влиятельных лжеучителей! Смиренные чада Церкви, с покорною верою внимая святому ее учению и освящаясь Божественными ее Таинствами, все по силе своей содевают свое спасение, чая получить вечное блаженство по скончании живота своего.

    Но ложь не мирна и лживые пророки покоя себе не имеют. И вот, врагом всякой истины возбуждаемые, они восстают на Господа и Христа Его и своими кривотолкованиями хотят затмить светлое учение Христово и развратить умы простосердечно верующих и честно живущих по законам святой веры.

    В большей или меньшей мере сии лжеучения, конечно, доходят и до вашего слуха. Почему, долг мой исполняя, в первый мой сей приезд к вам, не неприличным нахожу обратиться к вам словом нынешнего Евангелия: внемлите[2] от лживых пророк (Ср.: Мф. 7, 15), – остерегайтесь распространителей лживых учений. Говоря сие, я разумею и всякую вообще ложь, каких много ходит ныне в писаниях и речах человеческих, но паче ложь раскольническую. Всякая другая ложь тотчас видна. Она противна Символу веры нашей и проповедуется во имя разума, для коего верующие не суть ученики, а учители; а ложь раскольническая может обольстить, ибо проповедуется от имени Апостолов и Святой Церкви, будто «древлеотеческое» какое учение. Расколоучители ложно прикрываются сим титлом. Апостолам сказал Господь: се... посылаю вас, как агнцев посреди волков (Ср.: Лк. 10,3) – и расколоучители, прикрываясь именем апостольского учения, являются в агнчей одежде, но как проповедуют ложь, то и суть воистину волки в сей овчей одежде. Внемлите же от сих хищных волков. Смиренно прокрадываются они в домы, и как некогда змий Еву прельстил лукавством своим, так и они развращают разумы неутвержденных.

    Они все твердят, что их толки суть «древлеотеческое» предание. Какое древлеотеческое? Все это новые выдумки. Древлеотеческое предание содержится Православною Церковию. Мы заимствовали святое учение от Святой Православной Греческой Церкви, и все священные книги от нее к нам перешли. Книги сии в древности все содержали так, как мы теперь содержим. Но лет за сто или сто пятьдесят до блаженного Патриарха Никона и благочестивейшего государя Алексея Михайловича переписчики неопытные начали их портить и в продолжение сего времени все портили и портили и, наконец, до того все перепортили, что терпеть уже нельзя было. Эти порчи, внесенные в книги, все без изъятия были новины. Когда потом их отменили и книги поставили в тот вид, как было издревле, – разве это значило, что новину внесли в книги?! Не новину внесли, а возвратили их на старое. В наших книгах теперь все так, как есть в греческих и как в наших древних, после равноапостольного князя Владимира. Поди, кто хочет, посмотри в Патриаршей библиотеке, в Москве, старые книги, и – сами уверитесь. Стало, старые книги у нас, а не у раскольников, и древлеотеческое предание тоже у нас, а не у них. У них же все новины: книги новы и предание ново. Поясню вам это примером. Софийский собор в Киеве – древнейший собор – был расписан изначала по стенам. Когда-то потом, не упомнит никто, заштукатурили эту роспись и на новой штукатурке снова расписали храм. Старая роспись осталась под низом. А вот в недавнее время эту новую штукатурку и с расписанием отбили и восстановили то расписание, которое было под нею, – древнейшее. Что это: новину внесли они в Софийский храм или поставили его в древний вид? Конечно, в древний вид поставили. Теперь Софийский храм находится в таком виде, как был в древности, а не в том, как был лет за двадцать. Вот так и с книгами было. Когда выбросили из них все вновь внесенное, не поновили их, а на древнее возвратили, – и наши исправленные книги суть воистину древние, а не раскольнические – испорченные.

    Так и отражайте, когда кто из раскольников начнет толковать вам, что у них древние книги. Их книгам не больше двух, много трех, сот лет; а нашим тысяча есть и более. А когда станут они уверять, что у них «древлеотеческое» предание, спросите их: «Где у вас древлеотеческое предание?» – у поповцев или безпоповцев, – у филипповцев или федосеевцев, у спасова согласия, или у перекрещенцев, или у новых австрийских[3] проходимцев. Разве древлеотеческих преданий десять? Ведь оно одно. Когда у них оно не одно, стало, оно не есть древлеотеческое, – а всё человеческие выдумки. У нас оно одно и совершенно согласно с древнейшим преданием нашим, согласно с греками и всеми православными христианами, на всей земле существующими. У нас всюду согласие, – а у них всюду разногласие. В иной деревне толка три-четыре, – а то и в одном доме то же случается – и друг с другом не сообщаются. Где же тут Единая Церковь Христова? Какое же это тело Церкви, когда все члены распались и разошлись в разные стороны? Где же это едино стадо? И как можно сказать, что Единый, Истинный, Божественный Пастырь есть их пастырь?

    Судя по сему, ясно как день, что у них нет истины, нет последования Христу, нет Церкви. А когда нет Церкви, нет спасения, ибо только в Церкви спасение, как в ковчеге Ноевом. Церковь Христова имеет священство. У них нет священства; стало, нет и Церкви. Церковь Христова имеет Таинства. У них некому совершать Таинств; следовательно, у них и Церкви нет. Как это они дерзают еще отверзать уста свои и, приступая к православным, совращать их! «Спасать, – говорят, – хотим». Чем спасать, когда сами гибнут?! Сами гибнут и других влекут в пагубу, а не спасают. Заметьте себе: спасение без благодати невозможно; благодать не дается без Таинств; Таинства не совершаются без священства. Нет священства, нет Таинств; нет Таинств, нет благодати; нет благодати, нет и спасения.

    Иные из них говорят: «Вот мы нашли теперь священство, или завели корень священства». Завели корень, да гнилой – бесплодный. Сами посудите. Амвросий, которого они сманили к себе, был связан запрещением, – связан законною властию. Сей законной власти обетовал Господь: елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси (Мф. 18,18). Стало быть, и Амвросий тот был связан на Небе. Если он связан на Небе, то как он, связанный на Небе, мог сообщать Небесную благодать? Где он ее взял?! Не мог он ее сообщить и не сообщал; и все, которые им поставлены, как были мирянами, так и остались мирянами, хоть их величают священниками и епископами. Это одни имена, как когда дети, играя, дают себе разные титла – полковников, генералов, главнокомандующих.

    «Пусть, – говорят, – запрещен был. Его разрешили старцы». Дивное дело! Простые миряне разрешают епископа и возвращают ему власть епископствовать. Разве не знаете, что разрешать может только тот, кто имеет власть и рукополагать. Старики их и дьячковского посвящения не имели, как же могли они возвращать епископу епископскую силу, когда это то же есть, что и рукоположить? Не возвратили – и Амвросий остался запрещенным, несмотря на смешные над ним обряды. Если запрещен, то благодать в нем пресечена, если пресечена, то не могла изливаться и на других. Когда, например, вода идет по желобу, то от него она переливается и на другие желоба и сосуды; а когда желоб запереть, вода не потечет по нему и не перельется на другие места и вещи. Так и Амвросий, пока не был запрещен, был подобен желобу, переливающему воду; а когда подпал под запрещение, стал то же, что желоб сухой, запертый, и не мог уже другим сообщать воду благодатную, которой сам не имел. Так напрасно обманывают себя и других некоторые из раскольников, думая, что достали священство. Имена завели, а дела нет.

    Так-то, православные христиане! Не слушайте этих льстивых словес! Нет в них истины, а одна ложь и обман. Сами себя обманывают и других ввергают в тот же обман. Истина же Божия ясна. Она не прячется, а идет открыто и предъявляет все свидетельства своей истины. Мы стоим на твердом камени (Мф. 7, 25), – наздани бывше[4] на основании Апостол и Пророк, сущу краеугольну Самому Иисусу Христу (Ср.: Еф. 2, 20). Сие ведяще, мужественно стойте в вере и с дерзновением свидетельствуйте истину ее, – и не только не поддавайтесь раскольникам, а напротив, их старайтесь привлечь на свою сторону, искренно убеждая, что они впали в ложь и заблуждение и стоят на пути погибельном, держась новин, которые, по обману, считают стариною. Аминь.

    16 июня 1864 года.

    В г. Судогде, в соборе

     

     

    [1] Стригольники, жидовствующие – псевдохристианские секты.

    [2] Внемлите – берегитесь

    [3] У поповцев... беспоповцев... филипповцев... федосеевцев... спасова согласия... перекрещенцев... новых австрийских – у различных старообрядческих сект.

    [4] Наздани бывше – быв утверждены

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     


Главная страница сайта Печать страницы Ответ на вопрос Пожертвования Персональный видеоканал отца Олега Вниз страницы Вверх страницы К предыдущей странице   К вышестоящей странице   К следующей странице Перевод

Flag Counter
Код баннера
Сайт отца Олега (Моленко)

 
© 2000-2017 Церковь Иоанна Богослова